Новый мир. Книга 5. Возмездие

— Ваха — очень маленькое селение, — тем временем, ответил на мой вопрос Амир Захери. — Чужаки редко сюда наведываются.

Закончив наконец писать, он закрыл тетрадь и повернулся ко мне. За почти семь лет, прошедшие с дня нашей прошлой встречи, он мало изменился — такой же худощавый, моложавый, со впалыми щеками и болезненно заостренными чертами лица. Ему уже должно было быть под сорок. Но он по-прежнему смотрелся престарелым студентом-богословом.

— Я рад видеть тебя, — произнёс он с улыбкой, жестом приглашая меня сесть на топчан. — Прости, что не принимаю тебя с должным гостеприимством и угощениями, как это принято у моего народа. Признаться, я не особо забочусь об удобствах и сам почти ничего не ем. Увы, от моих привычек приходится страдать и гостям.

— Я не пиршествовать сюда пришел, Амир, — покачал головой я, присаживаясь.

— Знаю. Ты явно проделал такой долгий путь затем, чтобы задать мне какой-то важный вопрос. Так что я не стану тратить твое время на праздные беседы. Я буду рад, если мне удастся удовлетворить твое любопытство.

Я выдохнул, и спросил в лоб:

— Ты был духовным лидером Сопротивления. Теперь ты здесь, в этой дыре. Почему?

Амир отреагировал спокойно.

— Я — там, где мне и место. Где я способен помочь.

— Лейла сказала, что ты прекратил борьбу.

— Борьба за добро и свет может быть не только физической. Скажу тебе больше: физическая борьба чаще всего приносит лишь еще больше зла и страданий.

— Ты не считал так в 89-ом, когда вы закупали оружие в сиднейских фавелах.

Захери подавил вздох. Тема явно не принадлежала к числу его излюбленных. Однако он не потерял спокойствия и достоинства. Лишь несколько помедлил, прежде чем ответить.

— Каждый из нас проходил через разные этапы в своей жизни, Димитрис. Ты и сам — красочный тому пример. Аллах не ведет нас к свету простым и прямым путем, как нам бы того хотелось. Мы вынуждены сами продираться сквозь чащу своих ошибок, соблазнов и заблуждений.

— Довольно уже метафор, Амир. Я ведь не один из твоих прихожан.

— Слово «прихожанин» имеет своим корнем слово «прийти». Ты пришел ко мне за ответами. Как и другие. Вот я и пытаюсь их тебе дать. Насколько, конечно, позволяет мой недостойный разум.

— Я думал, имам должен всегда все знать. Разве не все ответы записаны в Коране?

— Димитрис, поверь мне, ты далеко не первый, в чьих словах я слышу едкую иронию по поводу человеческой веры во Всевышнего. Нам хватило бы краткого диспута, чтобы убедиться, что нам и спорить-то не о чем. Раз ты логично мыслящий человек, то не станешь отрицать, что не имеешь достоверных знаний об устройстве мироздания. Также наверняка признаешь, что не можешь исключить существование Бога. Согласишься, что душа человека, или, если угодно, его разум, нуждается в ином смысле бытия, нежели удовлетворение животных инстинктов. Потом начнешь критиковать конкретные постулаты ислама, христианства или иудаизма, или строки из священных писаний. Хотя вряд ли сможешь назвать убедительные преимущества той веры, которую исповедуешь ты, стесняясь называть «верой» — будь то светский гуманизм, либерализм или социализм. В конце концов, одного из нас утомит копание в мелких деталях, которые по большому счету ничего не значат — тех самых деталей, которыми алчные и недальновидные люди тысячелетиями оправдывали войны и раздоры. И тогда мы перейдем к тому, о чем ты хотел со мной поговорить. Не подумай, что эта философская беседа не доставила бы мне искреннего удовольствия. Напротив. Но углубляться в нее, позабыв о том, что я говорю с человеком, которому грозит большая опасность, и у которого крайне мало времени — было бы с моей стороны крайне эгоистично.