Актеры [Театральные записки]

— Да! Тяжело. Ну-с, пойдемте со мной, молодой человек, не надо падать духом, пока есть люди на земле.

Я мрачно ответил ему, что люди бывают разные.

— Вы правы, юноша, — сказал доктор. — Но я, конечно, имею в виду только хороших людей, а не плохих. С плохими надо бороться и уничтожать их.

Так мы дошли до стоянки извозчиков. Доктор сел в пролетку и пригласил меня.

— Но я не могу, — возражал я.

— Садитесь! — решительно сказал доктор. — Эх, молодой человек, упрямство — это порок. — Мы сели. Доктор сказал извозчику:

— Заедем ко мне на минутку, — и обернулся в мою сторону, — мне надо взять кое-какие инструменты. — И снова к извозчику:

— А ты скорей.

Извозчик, видно, хорошо знал своего седока…

— Слушаю, Мефодий Федорович, мы — мигом.

И действительно он пустил своего коня вскачь. Пролетка покатилась очень быстро. Мы остановились около дома доктора. Доктор не по годам молодо соскочил с пролетки и, бросив мне:

— Подождите немного, молодой человек, — скрылся за дверью.

Вскоре он вышел. В руках у него был большой старомодный саквояж.

— Не задержал я вас? — улыбнулся доктор. — А теперь скорее к больной.

Вера Ивановна лежала в полутемной комнате. Вечерний сумрак почти скрывал ее от нас. Она была в глубоком беспамятстве. Всю ночь она металась в огненной лихорадке и теперь лежала неподвижно, уставшая от страданий. Доктор очень внимательно осмотрел больную. Лицо его сразу стало строгим и озабоченным. Он вздыхал, бормотал себе под нос какие-то латинские термины и, наконец, сказал мне: «Да». После этого он снова долго сидел у постели больной, снова бережно брал ее руку и проверял пульс. Взглянув на меня, доктор встал, взял меня под руку, вывел в сени (так как другой комнаты не было) и спросил: