Копельвер. Часть I (СИ)

Глава 5. Заботный день

Всю ночь Иль не могла сомкнуть глаз. Она не могла поверить в то, что случилось с ней за один единственный вечер: она, впервые в жизни решившись ослушаться своего брата, правителя Нордара Иркуля, сбежала из дворца и чуть не стала жертвой пьяных животных, не признавших к ней керу.

Сердце Иль гулко стучало, а кровь то приливала, то отливала от лица. А от воспоминаний о том, как какие-то похотливые нордарцы хватали ее руками, смрадно дышали винными парами ей в лицо, грязно шутили и тянули к себе, Иль начинало мутить. Ей хотелось сбросить с себя платье и погрузиться в чан с водой, чтобы смыть с себя даже память об их прикосновениях.

Она помнила и то, как кто-то высокий и крепкий, нечисто говоривший на нордарском, увел ее прочь, но, как ни старалась воскресить образ своего спасителя, вспомнить его лица не могла.

Иль пригладила свои волосы, поплотнее запахнула полы мужского халата и тихонько вышла в горницу.

Хозяин жил в обычном доме, какой строил себе всякий нордарец — невысокий и не очень большой, но с погребком, чтобы хранить там доброе нордарское вино, с клетью, с чистой и светлой горницей и большой и круглой кухней. Хотя Иль и была нордаркой, она впервые видела изнутри настоящий крепкий нордарский дом и поняла, что очень уж непохож он был на большой дворец с садами, цветниками и мелкими прудами, в которых плавали золотые рыбки.

Иль оглядела утварь: все простое и скоромное. Темный глиняный пол был чисто выметен и жухлый полыньевый веник стоял в углу. Она обошла всю кухню, пошарила в кадках и горшках, посмотрела, что было в толстых угрюмых бутылях, понюхала сушеные корешки, что висели в мешочках на веревке под притолокой, заглянула в погреб и клеть, налила себе вчерашнего чаю и села на лавку, стоящую у входа.

Едва успела она сделать глоток, как услыхала во дворе тяжелую поступь и, миг спустя, нелюдимый хозяин вошел в дом.

Только сейчас Иль смогла разглядеть его — большой и широкоплечий, с мощными и сильными руками, заросший густой темной бородой, с длинными волосами, с кожей темной и выдубленной жарким нордарским солнцем, походил он, скорее, на зверя, чем на человека. Даже безоружный он выглядел внушительно и опасно.

А Уульме поначалу решил, что работник его сошел с ума, раз придумал такую глупость, но потом, услыхав ту же самую весть ото всех, кто встречался ему на пути, поверил, что этой ночью спас не простую служанку, а настоящую керу.

— Доброе утро, принцесса! — буркнул он словно бы про себя.

Он часто встречался с людьми знатными — первые богатеи приезжали к нему в мастерскую или в лавку выбрать товар, но отпрыском знатного рода, воспитанного в роскоши и всеобщем поклонении, Уульме умел держаться с ними так, чтобы не задеть развязностью, но и не унизиться самому. Но на эту совсем еще юную девушку Уульме даже не смог толком взглянуть.

Иль ничего не ответила, но Уульме был этому и рад.

— Скоро придет стряпуха. Ты, наверное, голодна. — так же, будто бы в сторону сказал Уульме. — Коли будет тебе в чем нужда, говори ей, а мы уж сочтемся.

Он замолчал, одновременно боясь и ожидая ответа. Но Иль не издала ни звука.

— Я, если придет тебе нужда ко мне обратиться, мастер Уульме.

Иль смотрела на него сквозь длинные густые ресницы, чуть опустив голову, чтобы он не смог заметить ее взгляда.

— А я — кера Иль, — наконец, проговорила она.

— В пояс кланяюсь, кера Иль. — хрипло сказал Уульме и, действительно поклонившись девушке, вышел из дома.

Никогда прежде Иль не оставалась одна. С самого рождения ее и днем, и ночью окружали служанки, няньки и телохранители. Сейчас же, сидя за столом в доме чужака, она с непривычки то и дело озиралась по сторонам, ожидая увидеть укоризненный взгляд прислужницы.

Очень скоро Уульме вернулся, приведя с собой, как и обещал, старую нордарку.

— Стряпуха Беркаим тебе в услужение, — коротко сообщил он.

Старуха о чем-то шепотом сказала ему и он, кивнув, снова ушел.

Иль ожидала, что Беркаим заговорит с ней, но та молча принялась расставлять казаны и сковородки, разжигать в печи огонь и выкладывать купленные на базаре товары. Невысокая, но грузная, с распухшими ногами, с морщинистыми руками, в простом латаном платье, Беркаим вызвала у Иль живой интерес. Иркуль презирал старость и слабость, предпочитая окружать себя слугами не только преданными, но и красивыми, хорошо сложенными, пышущими здоровьем и силой, поэтому Иль, впервые так близко увидав женщину, так непохожую на всех тех, с кем она привыкла жить раньше, стала изумленно ее разглядывать.