Халим. В плену у шейха [publisher: SelfPub c оптимизированной обложкой]

ГЛАВА 14

– Что ты себе… – мой возмущённый вопль тонет в другом, не менее громком, пробирающем до костей.

Нет, это не вопль. Это стон. Стон бедной девушки, на которую взбирается какой-то чёрный, здоровенный мужик, невесть откуда здесь взявшийся. Голый.

Я ахаю, дёргаюсь, желая вырваться из захвата шейха.

– Нет! Смотри! – рычит он мне в ухо, и лицо эль Хамада превращается в звериный оскал. – Я хочу, чтобы ты всё видела.

– Зачем? – силюсь отвести взгляд в сторону, но шейх сжимает пальцы на моей шее сильнее.

– Смотри, что будет с тобой, если я так захочу.

– Пусти! Пусти, урод ебаный! Мразь, гондон! – кричит связанная девушка по-русски, и я застываю с широко распахнутыми глазами.

– Молчи, шармута*, – шипит ей тот на арабском и толкается тазом, вбиваясь между ног девушки. Она запрокидывает голову, смеётся.

Почему? Почему она смеётся?! Её же насилуют! Этот араб, он же её…

– Да, шармута, да! – запрокидывая голову вверх и сдавливая её грудь своей волосатой лапищей, рычит зверь. – Люблю русские белые дырки!

Я слышу, как у них там чавкает, и к горлу подступает тошнота. В комнате появляются ещё несколько мужчин. Все обнажены. Некоторые держат в руках свои возбуждённые члены, проходятся по ним ладонями и с упоением наблюдают, как их товарищ сношает бедную девушку. Как шлёпает её по щекам, по губам и груди. Матрас под ними прогибается, и мне кажется, вот-вот этот урод раздавит девушку своей тяжестью. А остальные, судя по всему, ждут своей очереди.

Один из толпы подходит к изголовью кровати и, встав одной ногой у шеи девушки, склоняется над ней, заталкивая той в рот толстый, омерзительный обрубок.

– Нет, отпусти! Отпусти, я не хочу! – порываюсь отвернуться, сбежать отсюда, но шейх тянет меня на себя, и его шумный выдох приходится мне в лицо.

Пальцы ужасно больно впиваются в мои щёки, а чёрные глаза прожигают насквозь лихорадочным взглядом. Да он возбуждён! Ему нравится эта мерзость!

– Слушай меня, Райхана. Внимательно слушай. Я могу отдать тебя им. Этим шакалам, трахающим всё, что шевелится. Твоя белая кожа им безумно понравится, будь уверена. Станешь королевой этого борделя. Но не сразу. Ты ведь будешь сопротивляться, да? А они начнут тебя ломать. Каждый день, каждую ночь. Будут трахать тебя по очереди, пока ты не сдашься. Посадят тебя на наркотики и будут продавать, как кусок мяса. Тебя будут сношать по десять-пятнадцать мужчин в день. Это если повезёт. В худшем случае будешь обслуживать по тридцать человек. Целую неделю. Больше не протянешь.

– Скажи, пусть отпустят её! Пожалуйста! – плачу, трепыхаясь из последних сил, с трудом сдерживаю тошноту.

– А кто тебе сказал, что её держат здесь силой? Она сама сюда приехала, – шейх фиксирует моё лицо так, чтобы я видела всё происходящее на кровати. Срывает с меня вуаль, касается губами скулы. – Эту сцену она разыгрывает для тебя. За дозу порошка. Ей нравится работать. Нравится обслуживать сразу несколько членов. Может, ты тоже так хочешь? Может, я отдам тебя им прямо сейчас? Хочешь?! – встряхивает так, что я всё же не сдерживаюсь и выплёскиваю всё содержимое желудка прямо под ноги шейху.