Колдовской замок. Часть VII. Исход

Посовещавшись с возлюбленной, он тогда решил не появляться в Архиве днём, тем более что её отец, прознавший про их связь, поднял грозный рык и изъявлял желание сделать с влюблёнными что-то нехорошее. Барбарус вовсе не боялся ни загадочного Библиотекаря, ни банду Фигольчика/Драговски, но он не хотел, чтобы от их конфликта пострадала Фоллиана. Правда, Драгис и Фигольчик не часто появлялись в читальном зале Архива, где падре Микаэль принялся за серьёзные поиски, но даже ему попадаться на глаза капитан не хотел.

И тогда они с Фоллианой придумали способ, с помощью которого его, Барбаруса, можно было вызвать, откуда угодно. Это была техника призыва, смахивающая на ведьмовской ритуал. В этом действе было своё особое очарование. Теперь Фоллиана встречала его каждый раз обнажённая, с распущенными волосами, стоя в центре пентаграммы среди магических свечей. Ни дать, ни взять – колдунья, призывающая дьявола! Они оба откровенно смеялись над этим сравнением, тем более что внешне Барбарус походил на чёрта более чем кто-либо другой. По этому поводу они оба не раз шутили, но сначала Фоллиана удивила его тем, что не испугалась ни рогов, ни копыт, а нашла их очаровательными!

– Просто я знаю, как выглядят настоящие черти, – сказала она. – И могу с уверенностью сказать, что у них нет ничего подобного.

– Как же они выглядят? – поинтересовался Барбарус, который никогда чертей не видел.

– Точно так же как ангелы Света, – ответила Фоллиана. – Только они тёмные. Не внешне. Сверкать и сиять они могут не хуже, но темнота у них внутри. Это не видится глазом, а скорее чувствуется.

Капитан не стал уточнять, откуда у его возлюбленной такие познания. Скорее всего, из книг, но может не только из одних книг. Захочет – сама расскажет, а пока он просто поверил её словам, не требуя никаких доказательств. Ведь это высшее наслаждение, верить тому, кого любишь! Если человек принимает на веру такие слова, как – «Я люблю тебя!», то разве может он сомневаться в других утверждениях того, кому поверил в столь важном деле?

Итак, их свидания продолжались теперь по ночам, и начинались они, конечно же, с любви, так-как сам ритуал призыва заводил обоих. Иногда это продолжалось всю ночь, и не было конца их ласкам, так-как оба были молоды и чрезвычайно сильны. Времени больше ни на что не хватало, но они не жалели об этом, справедливо считая, что любовь это главное счастье, которое им дано, и грех отменять или откладывать её ради чего-то другого. Всё шло своим чередом, и они с Фоллианой уже мечтали о том, как заведут собственную библиотеку, (иного места обитания девушка не представляла), когда случилось происшествие, перевернувшее всё с ног на голову.

Однажды Барбарус услышал слова призыва, прозвучавшие в его ушах сладчайшей музыкой. Наскоро одевшись и прицепив к перевязи добрый клинок, он радостно отправился в путь, размышляя лишь об одном – что его ненаглядная, воистину, неутомима, как любовница. Она сама признавалась, что от недосыпания может быть рассеянной весь день, но всё равно с нетерпением ждёт встречи и мечтает о новом свидании.