Открытая дверь и другие истории о зримом и незримом
- Автор: Олифант Маргарет
- Язык: русский
- Переводчик: Сергей Николаевич Тимофеев
- Жанр: Мистика
Электронная книга - «Открытая дверь и другие истории о зримом и незримом». Краткое содержание книги:
— Если вам все равно, — сказал я, — то лучше держите ваши замечания при себе, Симсон. Они не соответствуют обстановке.
— О, идиосинкразию следует уважать, — ответил он. Сам тон его голоса раздражал меня сверх всякой меры. Я удивляюсь, как люди могут терпеть ученых, ведущих себя подобным образом, если вы не обращаете внимания на их хладнокровную уверенность. Доктор Монкрифф встретил нас около одиннадцати часов, в то же время, что и накануне вечером. Это был крупный мужчина с серьезным выражением лица и седыми волосами, старый, но полный сил, и он меньше думал о ночной прогулке в холодную погоду, чем многие молодые люди. У него был фонарь, как и у меня. Мы имели фонари, и были настроены решительно. По пути наверх мы коротко посовещались и разделились. Доктор Монкрифф остался внутри стены, — если можно назвать внутренним пространством место, где имелась только одна стена. Симсон встал сбоку от развалин, чтобы перехватить любого, кто попытается пройти к ним или из них выйти, на чем полностью сосредоточился. Я встал с другой стороны. Стоит ли говорить, что никто не смог бы приблизиться к развалинам незаметно для нас. Так было и в предыдущую ночь. Теперь, когда наши три фонаря горели во мраке, все вокруг казалось освещенным. Фонарь доктора Монкриффа, большой, без затвора, — старомодный фонарь с открытым, украшенным орнаментом верхом, — светил ровно, и лучи его устремлялись вверх, в темноту. Он поставил его на траву в то место, где должна была находиться середина комнаты, если бы это была комната. Обычный эффект света, льющегося из дверного проема, был предотвращен освещением, которое мы с Симсоном обеспечивали с обеих сторон. За исключением этого, все остальное выглядело так же, как и накануне вечером.
И то, что произошло, было совершенно таким же, и повторилось в той же последовательности, шаг за шагом, как и прежде. Мне казалось, будто владелец голоса отталкивает меня в сторону, пока беспокойно ходит взад и вперед, — хотя слова эти не имеют ровно никакого смысла, поскольку поток света от моего фонаря и от свечи Симсона охватывал широкое пространство, не создавая ни малейшей тени и не оставляя ни малейшего темного уголка. Что касается меня, то я даже перестал тревожиться. Мое сердце разрывалось от жалости и горя, — от жалости к бедному страдающему человеческому существу, которое так стонало и умоляло, — и от горя за меня и моего мальчика. Боже мой! если я не смогу оказать никакой помощи, — а какую помощь я могу оказать? — Роланд умрет.
Мы все стояли совершенно неподвижно, пока, как я знал по собственному опыту, не закончилась первая сцена. Доктор Монкрифф, для которого это было в новинку, застыл по другую сторону стены. Мое сердце почти не изменило ритма своего обычного биения, пока раздавался голос. Я уже привык к нему; он не действовал на меня сейчас так, как вначале. Но как раз в тот момент, когда он с рыданиями бросился к двери (я не могу подобрать других слов), внезапно произошло нечто такое, от чего кровь побежала по моим венам, а сердце подпрыгнуло к горлу. Это был голос за стеной, хорошо знакомый голос священника. Я был готов услышать какое-нибудь заклинание, но не был готов к тому, что услышал. Он произнес это с каким-то заиканием, как будто был слишком взволнован, чтобы говорить.
— Вилли, Вилли! О, храни нас Господь! Это ты?
Эти простые слова произвели на меня такое впечатление, что я перестал слышать голос невидимого существа. Мне показалось, что старик, которого я подверг опасности, сошел с ума от ужаса. Я бросился к другой стороне стены, наполовину обезумев от этой мысли. Он стоял там, где я его оставил, и его тень, расплывчатая и большая, падала на траву рядом с фонарем, стоявшим у его ног. Я поднял свой собственный фонарь, чтобы увидеть его лицо, и двинулся вперед. Он был очень бледен, глаза его влажно блестели, приоткрытые губы дрожали. Он не видел и не слышал меня. Он даже не подозревал, что я здесь. Все его существо, казалось, было поглощено тревогой и нежностью. Он протянул ко мне руки, которые дрожали, но мне показалось, — от нетерпения, а не от страха. Все это время он продолжал говорить.
— Вилли, если это ты, — а это ты, если это не обман Сатаны, — Вилли, мальчик! Зачем ты пришел сюда, пугать тех, кто тебя не знает? Почему ты не пришел ко мне?