Властный, страстный и отвязный, или...

- А то! – завистливо глядел туда же привратник. – У них, поговаривают, и спальни общие! Представляешь, как они с одной постели на другую прыгают в течение ночи? Или все вместе, на одной... где много красивых женщин...

- Ты бы тоже так хотел? – не удержался я.

- Да любой бы так захотел! – воскликнул он. – Смотри, какая она... штучка.

- Так она же всем даёт.

- В этом-то вся и прелесть. Животный инстинкт! Приятно самку всем окопом охаживать.

- Ты что-то путаешь. Это не животный инстинкт, это извращенный инстинкт.

- Посмотри на кошек и собак.

- Это искусственно выведенные животные. Не знал? У древних генотипов всё по-другому. Чем древнее ген, тем моногамнее существо. Только мало их осталось. Почти всех уже заменили обновленные виды. И ты, к слову сказать, не совсем животное. Зачем ты себя с псарней сравниваешь?

- Странник – это от слова странный? – засмеялся парень.

- Может и так.

- Алхимик, а такой глупый! Нас в школах иначе учат. В древности все стремились расплодиться, поэтому полигамия – это нормальное, здоровое поведение.

- Это многое объясняет, - усмехнулся я. – То, чему обучают в школах, это своеобразная, адаптированная для детей, общепланетарная политика с государственными вариациями толкований тех или иных выгодных «фактов». Всегда. Настоящие знания, истинные сведения – они всегда под замком. Только глупец станет думать иначе. А те, кто видел; те, кто знакомился с подобными знаниями - те просто посмеиваются над такими, как ты: упертыми, зомбированными попугаями.

В этот момент казначейская жена заливисто рассмеялась и, кивнув продавцу, спряталась в тени палатки. Следом за ней зашел один казначейский мужеложец. Судя по ритмично колыхающимся полупрозрачным шторкам палатки, они там не товар выбирали.

Вскоре у той самой палатки образовалась настоящая толпа страждущих. Всем хотелось поглядеть на секс высших особ. Когда же вышел первый наложник, туда вошел второй, а затем и третий.

- И часто у вас подобные представления на рыночных площадях устраивают? – уточнил я у парня, слюни которого уже капали ему на воротник.

- Частенько, - втянув слюни обратно, поведал он. – С тех пор, как правитель устроил сексуальную революцию – почти каждый день. Он поощряет публичную демонстрацию любви.

При этих словах вода, что я пил из фляги, брызнула мне на подбородок. Я подавился, но кое-как откашлявшись, просипел:

- Любви?!!

- Да, любви. У нас даже королевский указ имеется, где людям скрытным, ведущим тайную семейную жизнь, в обязательном порядке предписывается заниматься сексом на площадях пред всем честным народом. И не со своими супругами, а с теми, кого назначит суд. И это не всегда люди противоположного пола. Если человек закостенел в своих предрассудках, то его публично лечат.

- И как, помогает?

- Не всегда, - пожал плечами парень. – Иногда всё печально заканчивается.

- В смысле?

- Иногда подсудимые отказываются добровольно предаваться любви на площади, и тогда их берут силой в назидание другим. Это называется опусканием. Правительство очень переживает по этому поводу и на каждом шагу твердит о том, что всё это происходит из-за первобытных глупостей, из-за того, что когда-то нам внушили ложные моральные принципы. Против природы не попрешь, а сражаться с ней – не только бессмысленно, но и опасно для общества, это плодит насилие. Когда же любовь свободна; когда не существует запретов и границ, тогда все счастливы и полностью удовлетворены. Никто себя в рамках не запирает, никто не ревнует, не беснуется, а напротив, все слышат свои желания, свое тело и делают так, как оно им велит. Любое сдерживание губительно, оно разрушает нас изнутри, начинаются психозы и неврозы, насилие и дискриминация, внутренние конфликты, ведущие к суицидам. Наше общество против самоограничения!

- Ты и понятия не имеешь о том, что такое самоограничение! – засмеялся я. – Истинный смысл этого понятия не тождественен самообману и подавлению глубинных, природных желаний. Самоограничение – это, прежде всего, абсолютная свобода. А не бегство от самого себя, не забвение в бесконечных развлечениях, не сражение со своими страстями и уж тем более - не рабское потакание порокам. Мне даже интересно, сколько тебе лет, что ты уже сейчас мечтаешь не о любви, а лишь о сексе?

Парень похлопал глазами, затем сплюнул через широкую щель между верхними зубами и отмахнулся от меня, как от назойливой мухи:

- Мне семнадцать. И всё это сказки, программирующие население на внутренние конфликты, на отрицательные эмоции. Никакой возвышенной любви не существует! Есть гормоны, есть химическая реакция, есть пристрастия и естественные желания. Мы не считаем всевозможные развлечения и свободу отношений чем-то порочным. Как бы оно ни было и чтобы оно ни значило, но мы против самоограничения! Поэтому у нас нет ни старых дев, которые никому не приглянулись, ни старых девственников. Если не получается создать семью, тогда можно подать объявление в газету и выставить себя на всеобщий доступ или пойти в древний храм - там даже немного платят за соитие с первым встречным, кому приглянешься. Это всё делается во благо процветания нашего государства. За соитие с чужестанцами платят вдвойне, ведь это вливание новой крови. Это важно.