Первая спецслужба России. Тайная канцелярия Петра I и ее преемники. 1718–1825

В Тайном приказе по большей части разбирали уголовные преступления, а также призывы к бунту или хулу на правящую власть. Здесь впервые в России была опробована система политического сыска, известная как «Слово и дело». С алексеевских времен любой выкрикнувший эту страшную формулу мог указать на кого-то в качестве антиправительственного злодея, после чего следовал донос и долгое пыточное следствие, поскольку обвиняемый мог по цепочке обвинять в соучастии следующих субъектов. Система «Слово и дело», как главный стержень политического сыска в России, начавшись еще при первых Романовых, действовала на протяжении всего XVII и XVIII веков. Впервые законодательно систему «Слово и дело государево» закрепило при Алексее Михайловиче Уложение 1649 года, тогдашний уголовный кодекс Российского государства. И в Алексеевскую, и в Петровскую, и в Аннинскую, и в Елизаветинскую эпоху можно было видеть человека в маске, водимого сотрудниками Тайного приказа по местам массового скопления людей в надежде на то, что свидетель опознает кого-то из злоумышленников и выкрикнет «Слово и дело». Значительную часть преступлений, разбиравшихся во времена Алексея Михайловича в Тайном приказе, составляли дела религиозной оппозиции. Именно при Алексее произошел кровавый раскол Русской православной церкви под влиянием реформ патриарха Никона, и многие не признавшие церковной реформы раскольники и сторонники мятежного протопопа Аввакума прошли через систему «Слово и дело» и Тайный приказ перед казнью или высылкой в северные районы России.

Это Уложение царя Алексея Михайловича на долгие годы затем определило в романовском царстве перечень тех государственных преступлений, выявлением и расследованием которых занимался тайный сыск. Потомки Алексея затем только вносили в этот список дополнения в виде правок в Уложение 1649 года, но вся работа тайного сыска продолжала крутиться вокруг дел об измене государю, планов покушения на его личность или честное имя, хищения царского имущества или попыток заговора и бунта. Уложение ценно и тем, что кроме четкого понятия «государственный (государев) преступник» впервые ввело на века в российское право понятия конфискации имущества за государственное преступление (в формулировке «Отписать на государя»), ответственность за недонесение о государственном преступлении («Про ту измену ведал, но не донес»), а также впервые четко приравняло к государственной измене факт бегства россиянина за пределы отечества за границу, причем независимо от мотивов этого бегства.