Война за веру [litres]

Я снова ускользнул из смертельных объятий, полоснув по руке, а он не собирался умирать. Но силы уходили, и догнать уже не мог. Скользнул за спину, почти небрежно уходя от замаха, и добавил в бедро со всей силы, аж сталь заскрежетала по кости. А когда нога подломилась, еще и в почку. Тут уж и эта махина не выдержала и грузно повалилась вперед.

С диким визгом в круг вбегает баба и падает на грудь помирающему, рыдая. Вроде жена. Вот ей счастье привалило, и тесть, и муж на тот свет ушли почти одновременно. А дома дети, и кормить надо. Народ молчит и смотрит.

– Божий суд! – провозглашаю демонстративно, подбирая сашхо. А сталь неплохая, у меня глаз наметанный. Трофей честный и, если дойдет до драки, парочке непременно кишки выпущу. Запомнят надолго горевестника.

– Уезжай, – говорит негромко староста, показывая на ту самую телегу. – Все было по справедливости, но не стоит людей раздражать.

– Я ваше гостеприимство и огромную благодарность обязательно запомню, – говорю сквозь зубы, швыряя под ноги старухе тот самый браслет. – Пусть будет на похороны. Встречу еще раз покойника из деревенских, на труп помочусь.

Местный начальник криво усмехнулся. Наверняка в душе сознавал нечестность обвинения и прекрасно видел решение богов. Все очень наглядно вышло. Жадность и глупость до добра не доведут.

Через много лет я с отрядом оказался в этих местах. Так бы и не вспомнил про давний случай, но боги с людьми любят играть. Уж больно дуб на перекрестке приметный. Посмотрел и дальше отправился. Какой смысл жечь деревню, в которой свидетели случившегося давно постарели или померли? Остальные и не поймут за что. Все было по справедливости!

Несмотря на холодную погоду и моросящий с утра дождик, на улице толпилась вся деревня. Близко не подходили, но внимательно смотрели. Здешние крестьяне владели земельными участками по древнему праву наследственных арендаторов. Они были свободными, но богатством в низких каменных постройках, покрытых соломой и частенько без печи, и не пахло. Плата за землю и многочисленные поборы не первое десятилетие росли, и жизнь постепенно ухудшалась. Большинство смутно видело это сползание в пропасть и представляло, что их ждет. Приблизительно то же, что и хозяйку этого дома.