Далёкие милые были [litres]

Дядя Ваня разливал вино по рюмкам, гости выпивали за моё здоровье. Потом я ещё смешил гостей, показывая, как ходит согнутая баба Таня, как переваливается с ноги на ногу соседка тётя Фрося, как важно, подняв подбородок, ходит папа.

– А похоже, Петь, похоже, – смеялась тётя Нюра.

Потом мама с тётей Катей пели песни. Когда гости засобирались домой, папа подавал пальто, помогая одеться и тёте Кате, и тёте Нюре. Мама прощалась с гостями у дверей, баба Таня уносила посуду на кухню, а я, проказник, быстро слил в одну рюмку недопитые взрослыми вино и водку и… махнул – отметил свой день рождения! Маленький Сашка ещё ничего не понимал – хлопал глазками и улыбался молочными зубками. Хмель зашевелился в моей семилетней голове, и я закусил «лисичкиной» шоколадкой. День рождения удался!

Перед Первомаем отец поехал проведать рыбное хозяйство. Отец с егерем рано вставали, уезжали и возвращались поздно, а я с дочками егеря удил рыбу. В первый день я ничего не поймал, даже расстроился, потому как дочки егеря (они были постарше меня) наловили по целому кукану, сделанному из ветки. На второй день и мне улыбнулось счастье в виде двух пескарей – «кошкины радости». На третий день поехали в Москву, заехали на «Динамо» – у папы там были ещё дела. Попили чаю, мне к чаю купили булочку с кремом. Эту булочку с кремом я запомнил на всю оставшуюся жизнь.

А жизнь моя только начиналась, и уже много раз она проверяла меня на прочность: на этот раз «костлявая» снова замахнулась своей косой – температура, озноб, тошнота. «Скорая»… Большая Пироговка… приговор – дизентерия! Маму предупредили, что исход может быть самым печальным, всё зависит от организма. Врач, который меня осмотрел, сказал, что у ребёнка рахит – неправильное формирование костей грудной клетки и что я значительно отстаю в росте и в физическом развитии. Помню, мама сказала врачу:

– Так где ж ему было развиваться? Полвойны связанный был.

Врач тогда же посоветовал маме постараться найти дефицитные на то время лимоны – ни в магазинах, ни на рынке их не было.

Тогда же в больнице состоялось моё «сольное выступление». Через улицу на каталке меня перевезли в другое здание – привезли к студентам показать редкую, тяжёлую форму дизентерии. Студенты сидели до самого потолка, профессор им что-то рассказывал про мою болезнь, затем снял простынку, и все студенты по очереди подходили и внимательно рассматривали мою попу. Такого количества зрителей до этого случая я не припомню. Помню, аплодисментов не было…

Соседка по квартире, жена брата тётки Груши, работала буфетчицей в кремлёвской больнице. Больные там пили чай с лимоном, так вот эти пользованные дольки лимона тётя Настя принесла маме, ну а мама тут же привезла их мне на Пироговку.

– На-ко вот, Серёньк, попробуй, – открыла мама стакан с лимонными дольками и совсем тихо сказала самой себе: – Господи, помилуй!