Дневник последнего духовника Оптиной пустыни
- Автор: Беляев Иеромонах Никон
- Год: 2011
- Язык: русский
- Год: Сатисъ
- Жанр: Прочая религиозная литература
Электронная книга - «Дневник последнего духовника Оптиной пустыни». Краткое содержание книги:
Вся недолгая жизнь о. иеромонаха Никона проникнута глубокой верой в Бога и непоколебимой преданностью Его воле при всех тяжёлых обстоятельствах: и в монастыре, и в заключении, и в ссылке — и настолько поучительна, что мы сочли необходимым собрать о нём имеющиеся сведения (далеко не полные), составляющие это жизнеописание.
— Цель такой проверки себя — получить навык в этом… После проверки все говорить мне не надо, только самое важное, только грубые отступления…
— Например, проспал?
— Да, это важно.
— А пустословие? И самому неприятно, что пустословишь, но все не перестаешь.
— Да, это очень важно. Это в вас начатки внимательной жизни. Когда кто пустословит, тот не может внимательно жить, постоянно рассеиваясь. От молчания рождается безмолвие, от безмолвия — молитва, ибо как может молиться тот, кто находится в рассеянии? Внимание себе, внимательная жизнь — цель монашеской жизни. Сказано: "Внемли себе". Молчание, без которого нельзя жить, есть подвиг. Ибо, когда кто молчит, то враг тотчас говорит другим: "Смотри, какой он гордец, даже говорить с тобой не хочет". А это совсем не так. Отсюда скорби. Поэтому, кто решается на этот подвиг, тот должен приготовиться к скорбям. Да и само молчание не скоро и не легко дается.
Но потому оно так высоко и необходимо, что "молчание есть тайна жизни будущего века". Кто молчит, тот прямо готовится к будущей жизни. Батюшка о. Макарий часто говорил: "Посмотрите, все святые молчали: преп. Серафим Саровский молчал, Арсений Великий молчал. Да потому он и великий, что молчал. Когда его спросили, почему он молчит все время, он отвечал: "Поверьте, братья, что я вас всех люблю, но не могу быть и с вами, и с Богом, поэтому убегаю от вас".
У Иоанна Лествичника есть: "Когда я говорил даже о душеполезном, я часто раскаивался, а в том, что молчал — никогда".
О. Макарий говорил: "Был великий Арсений. И у нас в России был свой великий Арсений, если бы он пошел другой дорогой. Это — еп. Игнатий Брянчанинов. Это был великий ум".
Еще в прошлую беседу про Игнатия Брянчанинова Батюшка сказал:
— Вы не знаете, что было, когда хоронили еп. Игнатия?
— Нет, Батюшка.
— Ангелы возносили его душу и пели: "Архиерею Божий, святителю отче Игнатие". Вот была ангельская песнь…
Я помню, еще до Пасхи Батюшка сказал мне:
— Есть еще один скит на Белом море за Соловками, вроде нашего. Были бы и еще, только старчества нет в них. А у нас здесь благодать. В монастыре — завалены послушаниями, но сюда к нам не хотят. То, что для нас самое приятное — сидеть в своей келии, того они не хотят.
Да, поистине, хорошо у нас в скиту. Начинаю, кажется, понимать Батюшкины слова:
— Как нам благодарить Тебя, Господи, что Ты оторвал нас от мира и привел сюда…
14 мая
11 числа получил из Москвы письмо: сообщают, что 9-го мая в 6 час. утра скончалась бабушка, пережившая всех своих 14 детей, из которых папа был последним и схоронен уже 4 года тому назад. Царство ей Небесное.
Теперь очень хорошо в скиту: все распускается, зеленеет, аромат… Утешает нас Господь, нас, живущих среди природы, нас, бежавших от мнимых удобств, суеты и зловония городской жизни. У нас на вратах, на стороне, обращенной к скиту, к церкви, написано: "Коль возлюбленна селения Твоя, Господи", — и воистину так.
Я помню обстоятельства моего поступления в скит и мои чувства… Я вижу, чувствую, что сбылись надо мною слова, прочтенные мною в книге еп. Феофана "Путь ко спасению": "Благодать, действуя в человеке, показывает ему, дает чуть-чуть ощутить сладость духовной жизни и быстро скрывается, поставляя человека на точку безразличия, где и требуется уже от человека произволение на новую жизнь".
То, что я был на точке безразличия при поступлении в скит, я теперь хорошо, ясно вижу. Почему я склонился на иноческую жизнь, — не знаю. Теперь я склонен думать, что меня тянули сюда молитвы Батюшки, который очень желал, чтобы я и Иванушка поступили сюда, и молитвы еп. Трифона. Кроме этого, за нас молились еще и в миру, и здесь: и в скиту, и в монастыре. И в Московском Чудовом монастыре — о. Серафим, и в Богоявленском — о. Иона с келейником о. Михаилом…
Вчера Батюшка говорил нам про утреню.
— Утреня у нас в скиту имеет громадную важность. На ней держится вся скитская жизнь, но она также представляет немалую трудность. А для нас, привыкших в миру поздно вставать, это одно из самых трудных положений скитской жизни. Поэтому не надо давать себе поблажки с начала.
"Смотрите, не просыпайте утреню, — говорил о. Анатолий, — это очень опасно. Бывали случаи, что многие от этого уходили и пропадали". Сразу надо браться за это дело, с самого начала. Вот и мне за молитвы старцев это далось ничего.
18 мая
Сегодня приехала мама, тетя Ларя и Коля. Мама прежде беспокоилась, что нам здесь трудно и плохо, а теперь, кажется, вполне успокоилась, видя нас здоровыми и благодушествующими. Это хорошо. Мама вообще хорошая, спаси ее Господи.