Белый лев [litres]

– Эти гроши? – Фиона вскинула брови. – Стефи, тебе жаль денег, чтобы помочь матери осуществить ее мечту?

– Да, – ответил я. – Потому что это не мечта, а мыльный пузырь. Ты появляешься все время с одной и той же просьбой: деньги. А я повторяю, что у тебя самой хватит средств при желании.

– Но как же… Я хочу сеть, а не один магазинчик!

– Откажись от нарядов на пару месяцев, и будет тебе сеть.

Мы с Фионой смотрели друг на друга. Она – с вызовом, я – спокойно. У меня уже была возможность выплеснуть эмоции. Правда, для бедняги Марти она означала смерть.

– Ты весь в отца.

Последний козырь. Мачеха знала, что я ненавижу, когда нас сравнивают, и все-таки решилась на глупую попытку.

– Денег не будет, – ответил я, развернулся и пошел прочь.

– Тогда я обращусь к Клоду! – крикнула она вслед.

– Попытайся.

Я не остановился. За эти пять лет мачеха ни разу не поднималась в комнату отца. Да и когда врач вынес вердикт, что на ноги он больше не встанет, не выглядела убитой горем, а тут же переехала. Не скрою, у нее был повод его ненавидеть. Отец ни к кому не относился хорошо. Но все-таки они прожили вместе больше двадцати пяти лет на тот момент… Все пустое, все обман. Еще одна причина, по которой я отказался от мысли создать свою семью. Основная, но не последняя.

Фиона ушла. Я видел в окно, как отъезжает ее автомобиль, и не испытывал ничего, кроме облегчения. Наконец-то! Если бы она действительно любила меня, если бы я чувствовал от нее хоть каплю заботы, в какой-то момент мне стало бы безразлично, что она мне не мать. Вот только Фиона не любила никого, кроме себя. Ари, Нэйт… Для нее они тоже были пустым местом. И я не понимал, как это возможно. Но каждому свое.

Я задернул штору и зажег светильники в спальне. Искусственный свет нравился мне больше естественного, потому что он многое скрывал. Делать ничего не хотелось, поэтому я достал сигару и закурил. Дым пополз по комнате. Мы с Ари обычно из-за этого ссорились – она не любила дым. С ее отъездом я стал курить больше. Никто ведь не возражал. Вот и сейчас сидел в кресле и думал. Лица проносились калейдоскопом: Ариэтт, Нэйт, Лаура. И таким же калейдоскопом летела моя жизнь.