Белый лев [litres]

– Давайте обсудим ближайшие планы, – миролюбиво предложил Герберт. – У нас есть несколько проблемных особ, которые начинают вставлять «Обществу» палки в колеса. Или могут быть связаны с сопротивлением, так что их надо проверить. А лучше устранить, лишним не будет.

Он называл знакомые и не очень имена. Я даже почти не слушал, пока не прозвучало:

– Лаура эо Дейнис.

– Эо Дейнис? – Я обернулся к Герберту.

– Да, ее родичи проживают в Тианесте, – ответил Герберт.

– Это преступление?

– Нет. Но пару раз ее видели в местах, где приличные девушки не гуляют. Спрашивается, что она там делала?

– Может, она любит острые ощущения? – усмехнулся я.

– Возможно. – Герберт склонил голову. – Но проверить не помешает.

– Я ею займусь.

Любопытно, случайно мы встретились на той дороге или нет? Если нет, готов признать, что девчонка – замечательная актриса. У меня не закралось даже тени сомнения на ее счет, а это редкость. И если Герберт прав, это будет забавно. Не люблю, когда меня водят за нос. А лев как не любит! Только лев при воспоминании о Лауре вел себя на удивление тихо. Обычно он куда более агрессивен. Значит, ле Роррет ошибся.

– Давайте на этом закончим. – Я поднялся на ноги. – Если выясните что-то интересное, доложите мне. Без самодеятельности! А теперь мне пора. Дела.

Меня никто не останавливал. Только Летисия на прощанье чмокнула в щеку – она частенько себе позволяла нечто подобное на правах несостоявшейся невесты. Другие посмотрели на нее, как на самоубийцу. Но мне было плевать на косые взгляды. Уверен, мой уход спровоцирует новую волну обсуждений. Плевать!

Автомобиль ждал у ворот. Я сел за руль и направил его подальше от дома ле Роррета. Пока ехал, полил дождь, и по стеклу заструились капли воды, мешая видеть. Ну и пусть… До дома оставалось минут десять езды, когда мне захотелось пройтись. Я остановил авто у обочины и вышел под дождь. Костюм сразу промок до ниточки, с волос тоже капало, но мне нравилось.

Я шел по лужам, чувствуя, как остывает волна гнева внутри. Часть меня все еще жаждала вернуться и добавить к Марти еще десяток несогласных. Львиная часть. А человеческой давно было безразлично, что происходит вокруг. Зато меня радовал дождь. Сразу вокруг стало темно, будто вот-вот наступит великая ночь. Это было единственное время в году, которое я любил. Из-за мрака, окутывавшего Тассет. Из-за возможности скрыться в этой темноте, снять маску, почувствовать себя живым. И мне нравился дождь. Поэтому не смущала вода в ботинках и пресные капли на губах.

Вскоре впереди показался забор моего особняка. Дом? Пожалуй, дом. Только в нем не было того, что заставляет желать вернуться. Стены и крыша. С тем же успехом любое строение можно назвать домом.

А вот яркий автомобиль у ворот не порадовал. Мачеха нечасто баловала меня визитами, а когда приезжала, это всегда пахло двумя вещами: деньгами и скандалом. Оставалось надеяться, что сегодня ограничимся деньгами.