Я - Даго Повелитель [calibre 3.46.0]

По дороге в Великую Мораву он остановился  при дворе Арнульфа и здесь, узнав что Арнульфу служит бравый юноша, бастард Пестователя, повелителя полян, пригласил того в свои покои на долгий разговор, ибо был он человеком, созданным для интриг, и он жаждал направлять людьми, как игрок направляет фигурками на шахматной доске.

Сегодня никто уже точно не знает, а случилась ли такая встреча вообще. Тем более неизвестно, о чем эти два человека – хитроумный епископ и жаждущий власти юноша – разговаривали друг с другом. То же, что произошло потом, похоже, указывает на то, что, все-таки, они встречались во Франкфурте или в Клагенфурте и обменялись между собой какими-то обещаниями и заверениями. Хотя, а что мог обещать тевтонский епископ, направляющийся в Великую Мораву, помимо обещаний поддержки со стороны Сватоплука ко всему, что этот молодой человек будет делать в будущем, добиваясь собственных прав, как сын Пестователя. Авданец же не был в состоянии ничего более обеспечить епископу кроме того, что на земле, вырванной у дядьев и отца, позволит в будущем строить Государство Божие, подчиняющееся тевтонским епископам и папе в Священном Городе.

Дабуг Авданец вместе с полутора десятками лестков позволил окрестить себя уже через три месяца своего пребывания при дворе Арнульфа – Здзех был окрещен еще во времена, когда служил Карломану. Поверил ли Дабуг Авданец в первородный грех, в то, что смерть Сына Божьего на кресте снесла все повинности, в Божье Государство? Да, поначалу он верил глубоко, поскольку эта новая вера была более живописной и гораздо сильнее обращалась к его воображению, чем история про Сварога, про Навь, про сотни богов, населяющих рощи и реки. А если иногда его и мучили сомнения, то многочисленные путешествия, в которых он принимал участие по приказу Арнульфа, уверяли его в том, что без включения народов, проживающих к северу от гор Карпатос в круг христианского мира, никогда с ними никто не станет считаться, их истории и судьбы будут сопровождаться презрением, точно так же, как для всех языческих народов, которые считались слепыми.