Русские народные сказки Сибири о богатырях
- Автор:
- Год: 1979
- Язык: русский
- Год: Наука
- Жанр: Классическая проза 20 века
Электронная книга - «Русские народные сказки Сибири о богатырях». Краткое содержание книги:
Книга рассчитана на фольклористов, краеведов, а также на всех любителей народной сказки.
Некоторые примеры текстологической правки: штоб, што — чтоб, что; братца — браться; шол — шел; жоны, жона — жены, жена; каропки — коробки; но сохраняется: взясть, сял, назать, отвечат у ей, ковды.
Сказки
1. Иван царской сын золотых кудрей
В некаком царстве, в некаком государстве, именно в том, в каком мы живем, был царь.
Жил он только вдвоем с женой, детей не было.
— Что, — говорит жена, — мы при старосте лет, детей у нас нет. Надо объяснить своим ближним сенаторам, енералам, полковникам — во утробу зарожденья младенца вложить.
Ездили ближние енералы, сенаторы, полковники по всей емперии и никого не нашли, хто бы мог во утробу зародыш вложить.
Оболакатся сам в лакейску одёжу, отправлятся по городу. Ходил он по всем лавкам, по базарам, искал себе избранника и нигде не нашел. Пошел по кабакам; дошел в последний разряд, в бережной кабак. Лежит у застолля пьяница, с похмелля мается. У целовальника спрашиват:
— Что за человек этот?
— А вот пьяница, с похмелля мается.
— Наливай, — говорит, — сиделец, полштофну меру водки.
Тот налил. Спрашиват у пьяницы:
— Чего, пьяница, тут маешься?
— С похмелля валяюсь.
— Ноне выпей от меня, опохмелься.
Берет он одной рукой полштофну меру, выпиват в один дух. Спрашиват лакей:
— Можешь подняться?
Тот головой трясет.
— Ну-ка, сиделец, наливай другу полштофну меру! Выпивай-ко, — говорит, — ешшо от меня.
Тот берет одной рукой, выпиват в один дух.
— Можешь нынче подняться?
— Очуствовался мало-мало, а подняться не могу.
— Ну-ко, сиделец, — говорит, — наливай четвертну меру.
Выпил пьяница, выпивши очуствался.
— Ну что тебе, лакейско брюхо, нады?
— Не знать ли чего, чтоб в царицыно брюхо какой зародыш вложить?
— А, — говорит, — я тебе сказать сказал бы, да что маит-то меня похмелля… Выпить бы малость…
— Ну-ко, сиделец, — говорит лакей, — наливай полведерну меру.
Налили полведерну меру. Взял пьяница обемя рукам, выпил половину, вздохнул; потребовал себе закусить; закусил и выпил остально. Потом стал обсказывать.
— Вот что, лакейско брюхо, скажи своему восударю, пушшай, — говорит, — невод такой свяжет, которым может пятисотенной полк с ним воевать и пять лоток. Я приду и чего бы я ни приказал, пускай меня слушают.
Приходит к восударю.
— Готовы мне работники?
— Готовы.
— Лотки готовы? Невод готов?
— Готов.
Поехали на морё. Замотали тонь, тянули, тянули — не могли «по-столбы» подтянуть к берегу. Приказал он сакам черпать рыбу эту. Хто черпат, хто перебират, в морё бросат. Он доглядыват, какую ему рыбку нужно. Эту всеё рыбу на берег повытаскали, всеё в морё повыбросали — нету той рыбки.
— Кидайте другую тонь!
И тем же побытом вытянули другу тонь; опеть жа рыбы бёзну поймали: скляная мотня; и опеть жа стали черпать сакам рыбу: хто черпать, хто в морё бросать. Перебросали всеё рыбу, по нему нету рыбы.
Приказал третью тонь метать. Подташшили третью тонь — полматницы только выташшили. Выбирать, выбирать — выбрал он по себе рыбку. Сказал своим рыбаль- шикам:
— Если хотите неводить — неводите, а мене и этой рыбки будёт…
Сказал это и пошел к восударю. Отдает восударыне.
— Восчисти, восударыття, своим рукам; вымоёшь, пирог испеки из этой рыбки и весь пирожок съедай.
Она ела сама рыбку, кости под стол бросала; под столом кошка кости съела. С этого времени забеременела восударыня и кошка забеременела.
Проходили oнe свои времена. Пришел час, ЧТО нады родить. Восударыня родила сына и кошка родила сына. Окрестили. Дали имё: Иван царской сын золотых кудрей; котикиного сына окрестили — будь Кошкин сын. Не дали имя белого свету на минуту и приставили к имя дядьку Цымбалку — кормить в особой комнате.
Росли оне не но дням, росли не по часам. Через семнадцать часов доспелись оне великаны: три аршина вышины, полтора аршина толшшины. Через трои сутки стали у дядь-Цымбалкрг спрашивать:
— Что жа, дядя Цымбал, неужли у нас окромя этого свету никакого другого свету нету?