Акулы во дни спасателей [Sharks in the Time of Saviors]

После Сент-Кристофера я день отдыхал, сидел дома, смотрел спорт. Показывали десятку лучших матчей с мельницами[55] и мячами летящими в корзину поверх рук соперника, попаданиями с одного удара и крюками[56] справа которые отправляют соперника в нокаут, и на каждый такой бросок толпа реагировала криком, как когда то на мои.

Позади меня кто то вошел в комнату и на колени мне шлепнулся целлофановый пакет с моими косяками. Голос Ноа произнес:

— Нашел у тебя в обувной коробке.

Я запрокинул голову, он стоял за диваном, так что я видел его кверх ногами, и я такой:

— Ты теперь в моих вещах шаришься?

— Надо было придумать что-то пооригинальнее обувной коробки. И вообще, — сказал Ноа, — я думал, ты завязал.

Я опустил голову и посмотрел на сладкую пакалоло[57] в папиросной бумаге.

— Ты разве не должен сейчас лечить рак? — спросил я. — Писать шыдевры для укулеле?

— Я думал, ты говорил, что бросил, — повторил он.

— Бросил, — сказал я, и это была правда.

— Если это называется бросил, то мои бздехи не пахнут.

— Так оно и есть, судя по тому, как ты себя ведешь, — сказал я. — Задираешь нос, хотя сам в дерьме по уши. И наверняка в пакете не хватает, потому что ты спер.

— Я ничего не трогал, — сказал Ноа. — И у меня-то как раз все в порядке.

Я снова уставился на экран.

— Ага, как же. К нам теперь почти никто не ходит. А если и придет, мама с папой всех прогоняют. Типа того, — я изобразил папу с мамой, — “мы решили, ему лучше отдохнуть и пока никого не принимать, пожалуйста, не приходите больше, мы сами вам позвоним”.