Не говори маме

— Вали, — цедит он и сплевывает. — Чтоб неделю тебя не видел. Потом приходи.

— Спасибо, — мокрыми губами шепчет Илья. — Спасибо, Джон.

Он отползает назад на четвереньках, не поворачиваясь к нам спиной, а когда оказывается на безопасном расстоянии, то поднимается и, шатаясь, идет к провалу в стене, за которым не удерживается на ногах — мы слышим звук падения.

Я смотрю на измусоленный ботинок с подсыхающими следами крови и думаю о том, достаточно ли теплые на мне носки, чтобы вернуться домой босиком.

— Ничего, ничего. — Джон протягивает мне чистый носовой платок. — Таких, как Преля, нужно сходу ставить на место, иначе забудут, где оно.

— А где оно?

Ручки пакета липнут к пальцам. Так бывает, когда пластик хранится слишком долго.

— Ты видела где. — Он привлекает меня к себе. Я все еще смотрю на ботинок и поддаюсь, как ватная кукла. — Да ладно тебе, ну. Расстроилась, что ли? Из-за этого фрика?

Слово «расстроилась» не подходит. Я сыграла по чужим правилам. Как с беременной в переходе метро. От Джона снова пахнет можжевельником, особенно под расстегнутой курткой.

— Давай сюда, тяжело же. — Он забирает у меня пакет, и мы идем обратно к колледжу.

— Не нужно было его бить. Это неправильно.

— Правильно, — говорит Джон и кладет руку мне на плечо. — Думаешь, Преля побежал бы красть обратно украденные у тебя вещи, если бы я просто его об этом попросил? На самом деле… — Он ныряет в дыру и придерживает острый отогнутый край железа, чтобы я не порвала куртку, а когда мы оба оказываемся на той стороне, снова обнимает меня, как будто я могу убежать. — Я его пальцем не тронул, свои же отмудохали. Я не злодей. Просто есть люди, которых нужно учить, что хорошо, а что плохо. Сами они не понимают. Да не смотри ты на меня так…