В пламени ветра [ЛП]

— Может быть, в этой коробке кто-то живёт.

Я сделала несколько шагов по направлению к двойным дверям, ведущим в коробку, как завизжала сигнализация, резонируя, словно стадо бешеных гарпий. Я хлопнула себя по бедру, где висело копье.

Пета прыгнула мне на плечо.

— Всё нормально. Это людской способ определять время.

Завывание, визг прекратился так же внезапно, как и начался. Я опустила руки.

— Почему бы им просто не посмотреть на положение солнца? Зачем о времени должен сообщать этот ужасный визг?

Что с ними не так?

— Лентяи, — пробубнила она.

Распахнулись двери огромного здания, выпуская наружу поток смеющихся, кричащих, толкающихся и разбивающихся на группки людей.

Мне понадобилась целая минута, чтобы осознать, что передо мной. Вокруг были одни подростки, все до единого. Их жизненные силы клубились вокруг них, словно улей; они были как пчелы, а вовсе не муравьи. И прямо как в улье они продолжали выныривать из огромного здания-коробки.

Я попятились, пока не уперлась спиной в огромное дерево, затенявшее часть прилегающей рядом дороги.

— Как вообще мы найдём её в этом хаосе?

Кактус взял в меня записку.

— Пойду посмотрю, знает ли кто-нибудь, что это значит.

Не успела я его остановить, как он ринулся в этот людской взрыв. Он с лёгкостью лавировал в толпе, и с изрядной долей изумления я осознала, что он сюда вписывается. В нем не было страха. А для меня это место было просто переполненным.

— Пета, почему мне так тяжело находиться здесь? Словно во мне все их эмоции и…

— Это Дух. В подростках бурлят эмоции: злоба, страх, надежда, любовь и ненависть. И ты получаешь приличную дозу всего вместе.

Пета прижала свою щеку к моей, и часть тревоги ушла. Присутствие Петы было достаточным, чтобы помочь мне усмирить эмоции.

— Я бы никогда не смогла жить среди них, даже если бы меня изгнали.

— Не упоминай изгнание, — сказала она. — Это не смешно.

— По крайней мере у меня есть ты.

Её молчания хватило, чтобы начать нервничать.

— Пета, если меня изгонят, ты останешься со мной?

— Нет. Изгнание из мира Элементалей отнимает все права и фамильяров, — у неё дрогнул голос. — У меня был один подопечный, которого изгнали, Ларк. Тебе ни к чему такая судьба. Элементаля охватывает безумие, и он так или иначе найдёт свой конец.

— Что он сделал?

Я не была уверена, что действительно хотела знать. Но разговор помогал держать человеческие эмоции подальше. Помогал притвориться, что я не чувствую сотен подростковый переживаний, просачивающихся через меня.

— Он был асассином предшественника Фиаметты.

— Насколько он преуспел? — не помню, чтобы когла-либо слышала об удавшейся попытке убийства.

Она фыркнула.

— Его изгнали, и Фиаметта стала королевой. О чем это говорит?

Кактус говорил с тремя девушками, и даже на расстоянии я могла понять, что он очаровал их. Они хихикали, поправляли волосы так и эдак, строя ему глазки. Однако моя голова была погружена в разговор с Петой о её изгнанном подопечном.