Записки о болгарских восстаниях

В первом ряду, у ворот, стояло десять-пятнадцать священников во главе с попом Грую Банским. Все они были в церковных облачениях, каждый держал в руках крест, евангелие и кадило. Против духовенства, по другую сторону стола, окруженный штабом, встал Бенковский с саблей наголо и в полной форме, которую он надел впервые. Рядом с Бенковским, справа, стоял знаменосец Крайчо, которому должны были вручить знамя, слева — Райка /Райна/, дочь священника Георгия, руки которой смастерили это знамя. Между священниками и главным штабом, по боковым сторонам стола, выстроились панагюрские комиссары, они же члены военного совета, во главе с тысячником Павлом Бобековым. Во втором ряду, позади духовенства и штаба, кольцом расположились повстанцы с ружьями «на караул». За ними стеной стояли местные жители, толкаясь, чтобы протиснуться вперед. Многие вскарабкались на крыши домов и высокие ограды, чтобы смотреть на освящение сверху.

… И вот оно началось. Все сняли шапки и опустили головы. Голос попа Грую гремел. Сам поп Грую, казалось, готов был взлететь на воздух. В руках он для виду держал свой затрепанный требник, который был ему совсем не нужен — поп Грую служил по-своему. Слова «проклятые звери», «поганцы» то и дело слетали у него с языка, перемежаясь с «господи помилуй» и «пресвятая богородица».

Когда молебствие кончилось, пришел черед вдохновенным патриотическим словам.

—

По окончании обряда четыре члена штаба вместе с Бенковским сняли со стола знамя и внесли его в дом, чтобы прибить к специально изготовленному древку. Дочь отца Георгия /Райка Попова/ пришила к знамени крупные шелковые кисти. Затем Бенковский выразил пожелание, чтобы знамя торжественно пронесли через главную улицу во главе процессии из духовенства и мирян. Конечно, никто не возражал против этого предложения — церемония имела главным образом демонстративное значение и не была связана с риском; она даже была на пользу общего дела. Шествие должны были сопровождать пятьсот конников. Те, что пришли на освящение пешком, побежали за своими конями. Поп Грую в ризе, чуть ли не целиком прикрывавшей его коня, давно уже гарцевал по двору. По его мнению, он один имел право ехать на коне с кадилом в руке, а собратьям его, священникам, надлежало двигаться «по-апостольски» — пешком.

Знамя поручили нести не Крайчо Самоходову, официально назначенному знаменосцу, а Райке Поповой, полагая, что это произведет более глубокое впечатление на народ: кроме того, девушку надо было вознаградить за ее патриотический труд. Два повстанца поспешили подвести вороного коня к девушке, или, лучше сказать, «болгарской королевне», как ее впоследствии не без иронии называли турецкие эфенди[14] Пока она в своем коротеньком сарафане сидела на коне с пустыми руками, она казалась смешной: но как только девушке подали роскошное знамя, она мгновенно преобразилась, и вид у нее стал величественный, как у настоящей героини.