Титаны психиатрии XX столетия [litres]

Это издание «Общей психопатологии» состояло уже из 748 страниц (ср. с 338 страницами первого издания). Начиная с четвертого, все издания «Общей психопатологии» К. Ясперса получили новую концептуальную философскую базу. Этой новой базой стали уже не феноменологическая философия Э. Гуссерля и «теоретическая психология» В. Дильтея (хотя К. Ясперс по-прежнему применял и считал очень полезным в психиатрии описательно-феноменологический подход), а разработанная им самим экзистенциально-гуманистическая философия. Поэтому «Общая психопатология» К. Ясперса, начиная с четвертого издания, пронизана его философским мышлением.

Курт Шнайдер, один из учеников и сотрудников К. Ясперса в Гейдельберге, ставший вместе с ним сооснователем современной Гейдельбергской школы в психиатрии, продолжал вести с учителем активную переписку даже в трудные годы Второй мировой войны. Одним из первых получив возможность прочитать черновик четвертого издания книги, К. Шнайдер написал 24 июня 1942 года, что, на его взгляд, эта работа «переполнена философией».

Изменив, концептуальный философский базис с феноменологии Э. Гуссерля на собственный экзистенциальный гуманизм и попутно отказавшись от применения теорий В. Дильтея, К. Ясперс также изменил методологический подход к изучению и пониманию собственно психопатологии. Начиная с четвертого издания «Общей психопатологии», «генетическое», эмпатическое понимание природы психопатологических феноменов и интуитивный герменевтический анализ значимых связей между ними уже не квалифицируются им как научные или как научно полезные [Jaspers, 1946].

С этого момента К. Ясперс рассматривает такое эмпатическое понимание как не более чем «гуманистически полезное упражнение», а не как метод, способный дать клиницисту новые научные данные. Он относит результаты подобных «гуманистических упражнений» к сфере художественной литературы и философии, а не к сфере психиатрической науки. По-прежнему считая эмпатию между клиницистом и пациентом весьма полезной – и для их взаимопонимания, для нахождения общего языка, и для формирования прочного терапевтического альянса и успеха лечения, К. Ясперс, тем не менее, отмечает, что результаты «эмпатического понимания» и интуитивного анализа переживаний пациента через свой внутренний опыт сопереживания не относятся к сфере непосредственной заботы или непосредственных потребностей клинициста. С его точки зрения, такие наблюдения представляют больше философский, психологический и художественный, чем клинический интерес [Jaspers, 1986].