Турецкие народные сказки (второе издание)
- Автор:
- Год: 1967
- Язык: русский
- Год: Наука
- Переводчик: Н. А. Цветинович-Грюнберг
- Жанр: Народные сказки
Электронная книга - «Турецкие народные сказки (второе издание)». Краткое содержание книги:
Сборник «Турецкие народные еказки», предлагаемый сниманию читателей, полностью повторяет издание 1939 г., которое вышло в свет в Ленинграде небольшим тиражом,
Однажды, взяв снова свою веревку и топор, он пошел по дрова; подойдя к роднику, он сказал: «Ох!» и сел. Только он промолвил: «Ох!» — как из источника выскочил араб: «Никак ты меня звал?» — сказал он, а бедняга, увидев его, перепугался. Напрасно он говорил: «Нет, я тебя не звал» — араб говорит: «Как не звал? Меня зовут Ох; ты сказал: «Ох», я и пришел; постой-ка здесь». И с этими словами араб исчезает в глубине родника. Через минуту он выносит небольшое блюдо и подает его дровосеку: «Смотри, отец, не говори ему «Блюдо, накройся!» — сказал он и исчез.
Бедняк берет блюдо, отправляется в дорогу, но его разбирает любопытство: «Что же это за блюдо такое? Скажу-ка я, как говорил араб, — посмотрим, что будет». Подумав так, он тут же произносит разок: «Блюдо, накройся!» Сейчас же на блюде появляется столько еды, что целые десять человек наедятся досыта. Как только он это увидел, он и говорит: «Ох блюдо, остановись!» Он берет топор, веревку, кладет блюдо за пазуху и, полный радости, приходит домой. Жена как только увидала его, так и спрашивает: «Ну, муженек, а где же дрова, почему ты их не принес?» А тот достает блюдо и кладет его на полку. «Жена, смотри не скажи ему: «Блюдо, накройся!» — говорит он и выходит за дверь. А жена берет блюдо: «Стой, посмотрю-ка, что будет!» — думает ока, и только она произнесла «Блюдо, накройся!», как блюдо сейчас же наполняется едой. Поев немного, женщина говорит: «Блюдо, остановись!», берет его и снова кладет на полку.
Под вечер приходит муж, и они едят с этого блюда все, что хотят; наутро он говорит: «Жена, сегодня я приглашу на кушлук к нам кади-эфенди и всех, кто только у него есть». Потом он встает, идет к кади-эфенди и говорит: «Сколько ни есть у вас сегодня народу, всех берите и пожалуйте откушать чорбы у меня в доме». А кади собрал всех своих людей, и вот они идут в дом дровосека; глядь! — а там — ни огня, ни печи1. «Ой, на что же нас позвал этот человек?» — говорят они. Как бы то ни было, все садятся, а хозяин идет, достает блюдо над самой головой у кади и выходит за дверь. Кади думает: «Ага, вот в этом-то блюде вся штука и есть!» И вот он потихоньку посылает одного человека: «Иди скорее, купи на базаре такое же блюдо и приходи», — говорит он. А хозяин-то за дверью говорит блюду: «Блюдо, накройся, блюдо, накройся!» — и заваливает едой целый огромный стол. Пока он накрывал на стол, приходит и человек, которого посылал кади. Словом, поев и попив, сели за кофе, покуривают трубки, а наш бедняк приносит чудесное блюдо и кладет его на полку над самой головой кади. И вот все встают; уходя, кади потихоньку берет блюдо, а на его месте оставляет другое.
Как бы то ни было, наступило утро. Хозяин берет блюдо, чтобы позавтракать. Напрасно он говорил: «Блюдо, накройся!»— на блюде ничего не появляется. Как только бедняга увидел это, он и говорит: «Ах, жена, вот какое добро сделал нам кади-эфенди!» И он опять берет веревку с топором и идет рубить дрова. И вот, нарубив в тот день немного дров, он взваливает их себе на спину. Пока он доходит до родника, он весь обливается потом. «Ох!» — говорит он, сбрасывает с себя дрова и присаживается ненадолго. Сейчас же из родника сердито выскакивает араб: «Зачем ты опять меня позвал?» А бедняга в ответ: «Я тебя не звал; я устал, вот и сказал: «Ох!» Араб говорит: «Разве ты не знаешь, что мое имя Ох? Сиди здесь, пока я не приду» — и исчезает в глубине родника. Немного спустя он выводит осла, отдает его дровосеку и говорит: «Смотри, не скажи этому ослу: «Ослик, помарайся!» — и снова исчезает. А дровосек берет осла и отправляется в путь. Прошел он немного, и его разбирает любопытство. Едва только он сказал ослу: «Ослик, помарайся!»— осел начал мараться, глядь! — его навоз — чистое золото. Увидев это, дровосек говорит: «Ой-ой, ослик, не марайся! да будет хвала аллаху: теперь мы нашли целый капитал» 2. И вот он на радостях идет домой. Проходит ночь. Утром он берет осла и идет в хамам. Привязав осла за дверью, он входит в хамам и говорит хозяину: «Там за дверью осел; смотри только не скажи ему: «Ослик, помарайся!» Хозяин хамама принимает его слова за шутку и смеется. Он выходит из хамама, видит — стоит привязанный осел. Хозяин хамама подходит к ослу: «Ослик, помарайся!»— говорит он, и осел начал мараться золотом. Лишь только хозяин это увидел, он и говорит: «Приведите скорее хромого осла, привяжите вместо этого, а этого отведите к нам в стойло». А слуги так и сделали. Дровосек, вымывшись, выходит наружу; чтобы заплатить за хамам, он и говорит ослу: «Ослик, помарайся!»— но из этого ничего не выходит. И вот он присматривается— а вместо его осла привязан какой-то хромой. Тотчас же он садится на него и едет домой.