![Артем Гармаш [Роман в трех книгах] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/5/6/7/0/3/artem-garmash-roman-v-treh-knigah-download.jpg)
Артем Гармаш [Роман в трех книгах]
- Автор: Головко Андрей Васильевич
- Год: 1985
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Переводчик: Татьяна Осиповна Стах
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Артем Гармаш [Роман в трех книгах]». Краткое содержание книги:
За первые две книги романа «Артем Гармаш» Андрей Головко удостоен Государственной премии имени Т. Г. Шевченко.
И потекли фронтовые воспоминания. Каждый за три года войны попадал не раз в такие переделки, что и уцелел-то только чудом. А с некоторыми это случалось даже после революции. Левчук в июньском наступлении Керенского едва голову не сложил, получил тяжелое ранение.
Среди сидящих вокруг костра были солдаты со всех фронтов, от Балтийского до Каспийского моря. И не только с фронтов. Были из тыловых гарнизонов (преимущественно после госпиталей) — даже из таких больших городов, как Киев, Харьков, Смоленск. И из их рассказов послереволюционная жизнь страны возникала панорамой — красочной и животрепещущей.
С особым интересом слушали рассказ Овсия Куницы, вернувшегося всего несколько дней тому назад из Смоленска, где он лежал в госпитале.
О жизни в «большевистской России» после Октября ветробалчане кое-что, конечно, знали и раньше. Ленинские декреты о мире и земле вот уже второй месяц волновали Ветровую Балку. Номера газет, где были напечатаны эти декреты, были зачитаны до дыр и переходили из хаты в хату. Многие выучили декреты наизусть. И в общей беседе, когда завязывались долгие и страстные дебаты по этим наболевшим вопросам, всегда оказывался кто-нибудь из таких «подкованных». Но хватало и иных «грамотеев» — прилежных читателей эсеровской «Боротьбы», которые искусно орудовали редакционными комментариями к этим декретам. Они использовали их по-своему, как большевистскую пропаганду — и только. Поэтому очевидцы, такие, как Овсий Куница, были для всех счастливой находкой.
Главным образом, конечно, расспрашивали Овсия о том, как русские крестьяне проводят в жизнь большевистский декрет о земле. Как поступают они с помещичьей землей и с имениями. Овсий подробно рассказывал. Хотя и не довелось самому побывать ни в одной деревне там, на Смоленщине, но разве мало приезжало в госпиталь к раненым родичей из деревень. Да и сам, когда стал поправляться, бывало, каждый день на базаре среди приезжих крестьян терся. Приглядывался, расспрашивал. Делят землю. И хозяйство делят. И помещиков — в три шеи из имений. Тех, которые засиделись, сами не удрали, заблаговременно.
— Не то что у нас! — заерзал на пеньке от возмущения Дудка Лука и уж хотел… но невольно глянул на Левчука да только челюстями повел. — Не от нас Погорелов бежит, а к нам! И что он себе думает?!
— Терешка спроси, — улыбнулся Левчук. — Он, слыхать, вчера за ужином по чарке с Погореловым пил. Знать, и об этом была речь.
— А конечно, была! — в тон ему ответил Терешко. — Думает, что дураков на его век еще хватит.
— Боюсь, короткий век определил сам себе!
Вот так, начавшись с шутки, и зашел разговор про ветробалчанскую жизнь. Сначала Терешко подробно рассказал о вчерашнем собрании батраков, на котором был избран батрацкий комитет в составе Омелька Хрена, деда Свирида и его, Рахубы Терешка; о постановлении собрания обратиться к сельскому обществу с заявлением-просьбой учесть при разделе земли и имущества помещика и их, батрацкие, интересы. Чтоб не пустить людей по миру. И советовали наилучший выход: организовать в экономии прокатную станцию рабочего скота и инвентаря, а также племенные пункты. И, наконец, подсказывали в своем постановлении, как поступить с помещиком Погореловым. Чтобы и без насилия, но и без поблажек. Запрячь водовозного Чубарика в розвальни, да и отвезти на станцию — пусть попробует хоть напоследок не под медвежьей полостью, а на соломке!
— А я бы и Чубарика не гонял! — сказал Куница. — А повесил бы ему котомку через плечо с краюхой хлеба да щепотью соли — и дуй на все четыре!
— Не выйдет, Овсий, — сказал Клим Гончаренко, — ведь власть под защиту взяла Погорелова. Видал, как Рябокляч да Пожитько нянчатся с ним? А тут еще и Павло Диденко их нынче настроил!
В ответ на расспросы Гончаренко рассказал, что утром ему наказали явиться в волость. Пошел. Оказывается — партийное собрание эсеров.
— А при чем?
— Вот то-то! Ни сном, ни духом! Докопался-таки: оказывается, еще летом, когда записывал Колюжный в «Просвиту», так заодно и в эсеры вписал. Да разве только меня одного? И Йосипа Сороку, и Грицька Передерия. Ну, выматерили мы Колюжного и ушли.
— Вот и зря! — сказал кто-то. — Коли уж попал, хоть бы послушал, о чем они.
— Закрытое собрание. Выставили! Ну, да я, правда, цигарку все же выкурил в коридоре, у двери. Диденко Павла послушал. Потом новая учительница слово взяла. Бедовая бабенка! Как она чихвостила Рябокляча и Пожитько! За что? Да разве, стоя за закрытой дверью, толком разберешься! И мне рикошетом попало.