Артем Гармаш [Роман в трех книгах]

XIX

Сбор участников «облавы» был назначен в казенном лесу, возле хаты лесника. Выходить из дому должны были, как только прозвонят к «достойно». Это было самое удобное время. Раньше не было надобности, да и не всякая хозяйка в воскресенье рано управится, чтобы накормить чем-нибудь горячим уходящего на целый день мужа. А позже — трудно было бы избежать любопытных: после обедни нашлось бы немало охотников, особенно среди молодежи, принять участие в облаве. Ради развлечения, хоть и без оружия, просто в роли загонщиков. А нужды в этом не было. Наоборот, один лишний мог бы все испортить. Дело требовало откровенного, прямого разговора единомышленников.

И день выдался на славу — ясный и погожий. Небольшой морозец после вчерашней оттепели покрыл за ночь все пушистым инеем, преобразив знакомый до мелочей окружающий мир в волшебную зимнюю сказку. Невольно вспоминалось, что уже когда-то давно видел мир именно таким. И воспоминания вели в далекое прошлое, в детство, когда, может быть, после прочитанного в школе стихотворения приснились ночью и сам Дед-мороз, который «обходит владенья свои», и вот такой, словно заколдованный лес.

И хотя лесник Сидор Деркач нисколько не был похож на сказочного Деда-мороза — ни седой бороды (бритый подбородок, подстриженные рыжеватые усы), ни густых, покрытых инеем бровей, — это не портило очарования.

— Хозяину леса почет и уважение!

— Здоро́во, хлопцы-моло́дцы! А куда путь держите, коли не секрет?

— Вот здесь и разобьем лагерь. Никого еще не было? Ну, стало быть, мы самые первые — авангард.

«Хлопцы-моло́дцы», среди которых только Андрий Лукаш был действительно еще холостым, а Кирило Левчук и Овсий Куница женатые уже лет по десять, выбрали место на солнечной полянке через дорогу от хаты лесника и насобирали веток, валявшихся здесь в достатке после недавней порубки. Лесник принес сухих щепок, развели костер. Тем временем подошли Артем Гармаш с Петром Легейдой, Невкипелый Тымиш с Терешком Рахубой. А спустя некоторое время — неразлучная после вчерашнего троица: Грицько Саранчук, Лука Дудка и Остюк Иван. Расположились возле костра — кто на пеньке, кто на охапке хвороста, а кто и просто присев на корточки.

Лука по привычке сразу начал сквернословить. И без всякой причины (ругань была для него как поговорка). В другое время никто, пожалуй, и не обратил бы внимания, но сейчас не успел еще Лука после ругани и дух перевести, как Кирило Левчук сказал внешне спокойно, но, чувствовалось, с сердцем:

— Слушай, Лука! Говорю без шуток: еще раз ругнешься так — опомниться не успеешь, как заеду в ухо. Имей совесть! Глянь только, какая красота вокруг. Какое чудо природы!

Лука прикурил от вынутого из костра уголька, выпрямился во весь рост и глянул вокруг. И словно бы только теперь все увидел.

— И впрямь чудо! Разрешаю: бей в ухо, ежели заработаю. Но еще большее чудо, хлопцы, что живы мы, сидим вокруг костра и — дома! А не сгнили в братских могилах. Скажете — нет?