Новый Рим на Босфоре [publisher: SelfPub]

Надо полагать, аналогичные мысли посещали и самого императора, которому внушали, будто высокое уважение, демонстрируемое окружающими его сестре, автоматически предполагает некоторое принижение царского статуса. Очевидно, что, как всегда чуткое, придворное окружение умело читать мысли царя и давало им нужный ход. По крайней мере, евнух Хрисафий, состоящий при императоре и, как все фавориты, желающий приумножить свое влияние, деятельно соучаствовал в этой интриге, целью которой стало полное отстранение св. Пульхерии от власти.

Как полагают, в очередной раз его величество случай помог ему в этом. Как-то раз св. Пульхерия попросила брата подарить ей сад, очевидно, очень красивый, прилегающий к одному из дворцов. Святой Феодосий ничего не имел против этого и, не глядя, подписал эдикт, поднесенный ему сестрой. В этом, конечно, нет ничего удивительного – кто стал бы вычитывать документ, поднесенный родным человеком, делившим с тобой все тяготы управления государством и обратившимся с простой просьбой?

Каково же было его удивление, когда на заседании сената, на котором присутствовал и сам государь, св. Пульхерия вслух прочла этот документ, где между прочим значилось: «Весь дворец, дворы и сады императрицы дарованы мне императором. Императрица Евдокия становится моей рабыней». Конечно, император был в гневе и немедленно отстранил сестру от всех дел; более того, он приказал новому Константинопольскому патриарху св. Флавиану (447—449) рукоположить ее в диаконисы, чего все же не случилось[720].

Гордая дочь императора Аркадия, узнавшая о замыслах брата, не стала воевать с самым близким для себя человеком. Она решительно заявила ему о том, что отказывается от соправительства, отослала обратно своего препозита, распустила двор и в 443 г. вообще удалилась от дел, переехав в Едом, где с тех пор стала жить в своем дворце по монашескому уставу[721].

Ничего удивительного или неожиданного эта история не имеет и вполне правдоподобна. Насколько можно судить, инцидент произошел вскоре после III Вселенского Собора, где позиции брата и сестры резко разошлись. Святая Евдокия и св. Феодосий Младший были на стороне Нестория, напротив, св. Пульхерия была недовольна тем, как император оценил для себя существо вероисповедального спора и разбирался с противоборствующими сторонами. Кроме того, втайне она не желала примириться с тем небрежением, которое ранее публично выказывал ей Константинопольский патриарх Несторий. Видимо, св. Пульхерия в запальчивости решила напомнить брату некоторые его недостатки, в частности, известную небрежность при изучении отдельных документов. Конечно, для этого совсем не обязательно было выносить ошибку императора на публичное осмеяние – видимо, сестра действительно забыла, что перед ней не мальчик, которого она растила, а уже взрослый муж и император.