Расплата. Яростное безумие
- Автор: Петров Дмитрий
- Год: 1996
- Язык: русский
- Год: Фолио-Пресс
- ISBN: 5-7627-0022-4
- Жанр: Криминальные детективы
Электронная книга - «Расплата. Яростное безумие». Краткое содержание книги:
«Яростное безумие» — это рассказ об аномальных проявлениях человеческой психики, кровавое повествование о супругах-убийцах.
И тут, к моему несказанному удивлению произошло то, чего я никак не мог ожидать тогда. Я ожидал любой маминой реакции, но только не этой. Мама, поняв, что я все равно все увидел и не отвернусь, смирилась с этим и, опустив голову вниз, покорно расставила коленки, как ей было велено…
Но Олег этим не удовлетворился. Ему показалось унижение моей мамы недостаточным. Он вновь еще сильнее, чем прежде, шлепнул ее по заду, и от этого шлепка мама сжалась всем своим голым телом и зарыдала в голос. А Олег прикрикнул на нее:
— А ну, задницу оттопырь, кобыла!
Продолжая рыдать, мама вскинула зад повыше, как он требовал, и задвигалась ему в унисон. Постепенно рыдания ее перешли в сладострастный хрип… Лица ее я больше не видел, она спрятала его в подушке, да ей в такой позе и невозможно было поднять голову…
Олег смотрел при этом на меня с победным видом, как бы желая сказать: «Вот, полюбуйся, как я объездил твою мамашу». Он ведь действительно называл ее при мне шлюхой и кобылой…
Наконец, я пришел в себя от оцепенения и выскочил из комнаты, захлопнув за собой дверь.
Бежать к себе я не хотел. Мне вслед неслись все те же звуки, и я понимал, что они будут преследовать меня. Поэтому я, как был, в одной майке и трусах, убежал на кухню, отделенную от комнат коридорчиком.
На кухне было холодно, и я довольно быстро замерз, сидя там на табуретке и поджав голые ноги.
Я закоченел, но не обращал на это внимание. Мне было не до этого. Закоченела моя душа, что-то там, внутри меня…
Не помню, сколько прошло времени, и вот звуки из маминой комнаты прекратились. Через пару минут в коридоре послышались мамины шаги. Она шла по коридору, нетвердо ступая на высоких каблуках.
«Он отпустил ее, — подумал я. — И теперь она идет ко мне, чтобы как-то объясниться… Она будет просить прощения за свое свинство. За все свое свинство… За то, что своим поведением оскорбляет себя, меня и память отца… Всю нашу семью. Эта скотина трахает ее в зад. И только что делал это на моих глазах».
Тогда я еще не говорил себе это словами, но отчетливо чувствовал, что Олег как бы дал мне понять своими гнусными словами, что он трахает в зад не только маму. Но и меня. И моего Покойного отца. И всех нас вообще…
«Мама будет каяться сейчас, — думал я. — Может быть, это был кризис. И теперь все это прекратится. Весь позор, невыносимый, немыслимый для меня…»
Человеку всегда свойственно надеяться на лучшее. Особенно ребенку, подростку. И как бы ни был я уничтожен и потрясен до глубины души, она же все-таки была моя мама, и я втайне от самого себя надеялся, что она сейчас осознает весь ужас того, что она делает, и у нее наступит отрезвление.
«Сейчас она войдет сюда, робкая и убитая горем, и сядет рядом со мной, — так я не думал словами, так я чувствовал. — И мы посидим вот так, рядом, как давно не сидели, и потом все изменится. Ведь после очень плохого, после самого плохого, всегда наступает что-то хорошее…»
Не всегда.
Мама вышла на кухню, и я увидел ее. Она по-прежнему была совершенно голая. Ее полное белое тело еще сверкало капельками пота. Я увидел груди в синяках, чуть отвислые ягодицы тоже в синяках, бесстыдно-голый живот… И содрогнулся от ужаса, от внезапного отвращения…
Мама показалась мне такой отвратительной, такой бесстыжей, такой отталкивающе-безобразной.
Когда мы еще ходили в церковь, то я слышал однажды, как пресвитер во время проповеди говорил о том, что грех имеет свое лицо. «Грех — не абструкция, — говорил он. — Грех — не дым, не туман. Он имеет свою отвратительную рожу, материальное воплощение…»
Тогда я еще подумал о том, как же это так. И что же это за рожа у греха. Теперь я воочию убедился, что пресвитер был прав. Я увидел материальное лицо греха. И оно предстало передо мной злобной маской дьявола, разрушившего мою жизнь.
Мама увидела меня, сидящего с поджатыми ногами на табуретке, и опустила глаза. Теперь она уже не хотела сталкиваться со мной взглядом.
Она стыдливо прикрылась рукой и засуетилась у плиты.
— Олег хочет выпить чаю, — сказала она сквозь зубы, торопливо, как бы невольно оправдываясь. — Сейчас я уйду, не буду тебе мешать…