Тагу (Рассказы и повести)

Член учредительного собрания даже не улыбнулся. Он принял эту похвалу серьезно, как должное.

— Так вот, господин Кордзахиа, — сказал он учителю, — я считаю, что мы с вами о главном договорились. Завтра же на митинге призовете здешних жителей выступить на защиту отечества. Это ваш гражданский, патриотический долг.

Народ уже собирался на площади перед зданием волостной общины. На митинг пришли люди и из других деревень волости, но больше было местных. Народ, как всегда на таких собраниях, разбился на группы: отдельно стояли крестьяне, отдельно — ремесленники, отдельно — дворяне и чиновники. Кое-где группы смешивались, и тогда возникал жаркий спор.

— Нужно защищать нашу землю, — говорил Джаба Кобахиа, дворянин в черной чохе.

— Какую землю? — спросил кто-то из крестьян.

— Грузинскую землю.

— Грузинская земля, увы, не принадлежит нам.

— Нужно защищать свободу и демократию, — не унимался Джаба.

— Где она, наша демократия, господин Кобахиа? Разве у тебя и у меня одинаковые права? У тебя сорок десятин земли, а у меня и одной нет. И это, по-твоему, демократия?

— Вы слышите, люди, этот человек предпочитает большевистскую диктатуру! — сказал Кобахиа.

Джаба Кобахиа редко можно было встретить трезвым. Обычно он появлялся на людях в сопровождении нескольких таких же пьяных дружков. И сейчас он пришел на митинг в сопровождении своих собутыльников.

— Да это же настоящий большевик! — поддержал Джабу его дружок Антимоз Дгебиа.

— Заткните этому негоднику глотку! — посоветовал другой приятель Джабы — Спиридон Апакиа.

— Мы всегда боролись за свободу! — громко, во всеуслышанье сказал стоявший позади Джабы крестьянин в башлыке.

Джаба быстро повернулся к нему.

— А это что за образина? — спросил он с угрозой.

— Он не из нашей волости.

— Наверное, подосланный большевик.

— Стукни его по зубам, Джаба!

— Скрывают от нас, люди, все скрывают! Красная Армия уже перешла границу. Война началась.

— Против кого война? Против народа? — спросил крестьянин в башлыке.

— Против большевиков, — ответил ему кузнец Катран Гетиа.

— Истребить вас всех надо, большевиков! — рявкнул на кузнеца пьяный Спиридон Апакиа.

— Изменники! — завопил третий приятель Джабы — Сопром Кедиа.

— К стенке их всех надо! К стенке! — в один голос завопили Джаба Кобахиа и Антимоз Дгебиа.

— Это верно — врагов надо к стенке, — сказал полевой сторож Павле, рыская по толпе глазами, словно выискивая тех, кого надо тут же к стенке поставить. — Враги у нас здесь, внутри, люди! Сначала нужно с ними расправиться, а потом уже идти на войну.

— Какое страшное время наступило, люди, — брат брату могилу роет, — качая седой головой, сказал пришедший из дальней горной деревушки крестьянин.

— Врагу ворота отворяют, а нам — нож в спину…

Солнце клонилось к закату. Народ перестал прибывать. Миха Кириа вышел на балкон и оглядел собравшихся на площади. Маловато, подумал он, хотя заранее знал, что много народу на этот митинг не соберется. Да и пришедшие ему не понравились. Это были не те, кто пашет и сеет, таких сейчас в толпе раз-два и обчелся.