Миллион миров [СИ]

– Красиво… слишком красиво, и чуть-чуть неправильно, – в глазах озиравшейся Аны внезапно блеснули слёзы, её лицо дрогнуло, словно ей было трудно выносить то, что они вместе создали. – Знаешь, я выросла в этих колоннах и светлых волнах. А здесь они переходят в тёмно-серые своды и шпили, такие гордые и красивые… но чужие. Как будто враг прокрался в моё детство, захватил душу, и всё родное перестало быть моим, понимаешь?! Прости, это ведь из твоей жизни. И оно удивительно: эти серые линии такие завершённые, строгие, но и наши дивно хороши, а вместе они ещё прекраснее… Но это так грустно, Одиссей! Я не знаю, почему… Почему?!

Ану переполняли чувства, глаза блестели, в волосах царила сумятица. Боже, это всего лишь стены и потолки, хотел бы выдохнуть Фокс – если бы вознёсшийся вокруг храм не произвёл такого же впечатления на него самого. Он знал, что случится, когда они придадут форму «Искателю», но не знал, насколько реальным получится это соединение двух миров.

Одиссей смотрел на ступени, колонны и купола, в которых соединилось наследие двух великих родов, живого и мёртвого, и перед глазами синело детство: небо Ольхайма, замок Ривендаль, галерея предков, коридоры и залы, мать и отец. Он видел, как рушатся столпы и сокрушаются статуи, сгорая в огне, как сердце превращается пепел, а гигантские чёрные тени чужих кораблей раскалывают небо над головой. Как гибнет его мир.

– Ты тоже плачешь? – воскликнула Ана и внезапно прижалась к нему: гибкая, своевольная, полная желаний и любви. – Не грусти! Что за странные существа эти мордиал, они собирались нас благодарить, а это разве благодарность?!

Она смешно шмыгнула носом и развела одной рукой, другой держась за Одиссея, не отпуская. Пол под ногами дрогнул, огромная платформа-зала опять была в космосе, продолжая обещанный полёт. Сквозь проёмы и арки темнели просторы космоса, усеянные искрами звёзд.

– Может, надо немного привыкнуть, и сердце успокоится, – неуютно прижав ладонь к груди, убеждала себя Ана. – Ведь это соединение твоего и моего мира, разве оно может быть плохим? Как ты думаешь?

– Я думаю, этот замок очень красив, – сказал Одиссей и поразился, как мертво звучит его голос. – Так красив, что хочется закрыть глаза и забыть.

– Это дом, который мы могли бы создать вместе, правда?

По телу Одиссея прошла дрожь, он вырвал руку и отступил, прежде чем успел совладать с собой. Звезды величественно проплывали вокруг них, мерцая через прорези готических окон и ряды античных колонн.

– Ну что ты? – прошептала Ана, сжавшись, заглядывая ему в глаза.

Она видела и чувствовала, что всё рушится прямо здесь и сейчас и не понимала, почему. Ей так хотелось поцеловать его, она столько времени ждала! Одиссей стоял в смятении, раздираемый двумя зверями: Правдой и Страхом. И Ана поняла.

– Расскажи мне, я должна знать! Между нами не должно быть тайн.

– Не должно, – эхом проронил Фокс.