Суженая из другого мира. Наши в Блонвуре

— Ну хорошо – вампир. В любом случае, эти полотна написаны не хладнокровным убийцей.

— Согласен, — кивнул Айнвор. — Думаю, к магии смерти Адельвурт пришёл под влиянием старших братьев. И, скорее всего, даже всегда тяготился ею. А когда неверность избранного пути осознал и Кронсталл, Адельвурт был рад покончить со всем этим. Правда, какое-то время они ещё пытались переубедить и своего старшего брата. Но в итоге дело закончилось полным разрывом.

— Кстати, интересно, почему Адельвурт бросил свои картины здесь, а не забрал с собой?

— Их отъезд из Зондалура был весьма спешным – Кронсталл с Адельвуртом стремились избежать открытой стычки со сторонниками Нистэмпа. Очевидно, спускаться в подземелье за картинами Адельвурту было просто некогда.

Айнвор свернул холст и достал следующий. Это оказалась уже виденная Мэйбл постельная сцена.

— А вот и сам Адельвурт с женой, — сообщил вампир.

— Выходит, эту картину он писал не с натуры? — поразилась Мэйбл. — Не мог же он позировать сам себе.

— Кронсталл с его возлюбленной тоже вряд ли ему позировали. Скорее всего, Адельвурт застал сцену, просто заглянув в комнату. Насколько мне известно, он вообще крайне редко писал с натуры – обычно по памяти, то, что наблюдал, возможно, лишь несколько мгновений.

— Тогда он действительно гений! — восхитилась Мэйбл.

— Кто ж с этим спорит, — улыбнулся Айнвор. — В Бордгире ещё немало его картин. По большей части, в замке его клана. Но некоторые свои работы он дарил брату, так что кое-что перепало и нам. Кронсталл, кстати, тоже неплохо рисовал – только до дарования младшего брата ему было далеко. И вот Кронсталл мог писать исключительно с натуры. Но даже с натуры, в сравнении с картинами брата, его полотнам чего-то не хватает. Впрочем, у тебя будет возможность сравнить самой – в Адельвурте также имеется несколько холстов Кронсталла, один из них даже висит в малой королевской столовой.

Только с чего он взял, что она когда-нибудь окажется в королевском дворце? – вздохнула про себя Мэйбл. Любовницу принца туда наверняка даже на порог не пустят.

— Ну вот и подтверждение моей мысли о том, что Адельвурт тяготился магией смерти, — произнёс Айнвор, развернув очередное полотно.

Отображена на нём была как раз сцена истязаний. Исполосованное окровавленное тело, безвольно свисавшее с потолочных кандалов. Рядом вбиравший силу маг с кинжалом в руке, с лезвия которого капала кровь – в экстазе маг раскинул руки и запрокинул голову. А вокруг него и его жертвы ещё с десяток персонажей с жадно горящими глазами. На заднем плане, в глубине помещения за решеткой, в ужасе сбилась в кучу будущая подпитка.

Но где же здесь неприятие магии смерти? Разве что отчаянием в глазах пленников выражено? Однако при этом Мэйбл почти физически ощущала наслаждение, с каким маг напитывался силой чужого страдания – и никакого осуждения ему со стороны художника не виделось.