ЭпидОтряд

— Прошу прощения, — церемонно вымолвил он. — Не хотел высказать неуважения. Эвфемизм, так сказать.

— Эвфемизм представляет собой нейтральное по смыслу и эмоциональной нагрузке описательное выражение, — сообщила Вакруфманн, не отворачивая сервочереп от пламени, в которое вошла Ольга. — Слово "медноголовые" определенно не является "нейтральным". Но я принимаю ваше извинение. Людям сложно воздерживаться от гневных страстей и скоропалительных выражений, продиктованных завистью несовершенной плоти.

Шметтау скрипнул зубами, но промолчал.

Минуты шли, ничего не происходило, а Криптман думал, как это все непохоже на пикты о героической борьбе с происками враждебных сил. Не то место, не те люди, не тот план, вообще все не то. И, тем не менее, вот они, здесь и сейчас, там, куда не дошли избранные слуги Его.

— Вот мы здесь… — прошептал он.

— … И здесь мы останемся, с победой или без нее, — эхом отозвался Шметтау.

— А ежели нам не уготована победа, — закончил цитату Эссен. — Ее вырвут из пасти зла те, кто пройдет за нами и по нашим телам.

— Твою же мать, — прошептала Берта, показывая дрожащей рукой на огненную завесу. — Не может быть… Смотрите…

Фидус ждал всего, что угодно, от взрыва до пришествия демона-принца. Однако все произошло тихо и очень… мирно. Всепожирающий огонь ослабел, потерял краски, словно у него разом кончилось топливо. Мигнул и пропал, будто и не было. На круглой площадке, чуть сгибаясь от тяжести. стояла Ольга, прижимая к груди маленькое окровавленное тельце. Ребенок казался живым и молчал, это все, что можно было сказать про него, малышу даже не перевязали пуповину. Ольга склонила голову и что-то тихо, мягко шептала на незнакомом языке и в такт ее словам багровое свечение — теперь его видели все — умирало, пыталось укрыться в тенях, таяло, не в силах жить без энергии страха и ужаса.