Эдипов комплекс. Мама, я люблю тебя

Данная комбинация восприятия и проекции позволяла пациентке избегать всякого контакта с собственными любопытством и ревностью, и это было очевидно как в том, как она говорила о своих родителях, так и в примечательном недостатке интереса к тому, что происходило в жизни ее аналитика.

Мне особенно интересно, что некоторые из этих моментов были тонко разыграны в переносе так, что я был поставлен перед выбором. Я мог хранить молчание, избегая того, чтобы оказаться пойманным в ловушку некоторых мощных чувств, о которых пациентка подавала мне множество знаков. Однако это было бы не только бесполезным, но и могло выражать тревожное торможение. Когда, с другой стороны, я пытался браться за материал надлежащим, по моему мнению, образом, меня заставляли чувствовать, что я фактически веду себя неподобающе и осуществляю вторжение. Одной из поразительных особенностей ситуации переноса было мое ощущение, что я не могу вести себя так, чтобы мое поведение не было нагруженным интенсивными проекциями пациентки и не провоцировало бы у нее сильных реакций. Трудно было почувствовать, что есть нечто, что я мог бы сделать, и это было бы правильным.

И наконец, эта ситуация снова и снова проживалась в собственной психике пациентки. Не только в анализе она вела себя уклончивым, скрытным и провокационным образом, пряча различные возбуждающие объекты на чердаке, но также, я думаю, имело место серьезное затруднение в ее мышлении. Любые связи, которые она устанавливала в своей психике, с высокой вероятностью обладали качеством внезапного и опасного вторжения чего-то, что угрожало объектам, от которых зависела ее жизнь. Вместо того чтобы осуществлять эти связи в своей психике, пациентка умело использовала анализ, чтобы порождать мысли у меня, заставлять меня устанавливать связи, и она побуждала меня вести себя таким образом, от которого сама могла защититься, потому что угроза была внешней. Она боялась, что если ее собственные мысли станут более ясными и прямыми, то не будет никакого ограждающего забора, и это было связано с фантазией о катастрофичности внутреннего сношения. Потребность поддерживать разнообразные внутренние и внешние заборы приводила к значительным ограничениям в качестве ее мышления и в способности быть открытой и спонтанной, будь то в анализе или социальных и сексуальных отношениях.