Под ласковым солнцем: Империя камня и веры

– Ох, мы хотели посмотреть на то, чем были те государства до прихода Рейха. Мы хотели увидеть насколько слабыми и ничтожными оказались режимы прошлого, что пали под натиском времени и нашего великого и славного Первого Канцлера, возлюбленного всеми, чья слава пускай витает ещё сотню тысяч лет. – Скованно, но с некоторой лёгкой наигранностью ответил парень.

– Хах, мне нравится, когда дозноваемый ведёт себя легко, а то я порой себя чувствую инквизитором. – С лёгкой улыбкой сказал Инспектор, сбросив с себя надоедливую каменную маску равнодушия и хладности. А Габриель в свою очередь на миг подумал, что не все представители власти и закона в Рейхе законченный бюрократы и формалисты, что давят своими образцами, директивами и установками на личность людей.

– Ну и последний вопрос, который я хочу тебе задать. Вчера ты был замечен в парке в кампании Элен. Что вы там делали? Ведь она проходит как подозреваемая в одном деле, которое карается смертной казнью.

Сердце Габриеля, которое почти успокоилось, вновь бешено забилось, практически выпрыгивая из грудной клетки. Габриелю казалось, что его сердце сейчас выбьет рёбра. Ему вдруг на душе неистово сделалось дурно. Голова так сильно закружилась, что он приложил руку ко лбу. Рассудок помутнел, а в глазах поникла жизнь.

Инспектор это тут же заметил и взволнованно заговорил:

– Эй, парниша, успокойся. Я пошутил, она не подозреваемая. Ты тут не думай падать в обморок. – Шутливым голосом и с улыбкой говорил Морс.

Когда Габриель услышал эти слова, то, как по мановению всё сняло. На душе мгновенно сделалось легко, но голову немного всё ещё кружило.

– Ты хуже инквизитора. – Будучи в еле сдерживаемой злобе, сказал Габриель, но потом опомнился, что в соответствии закона сейчас «заведомо оклеветал служащего Рейха» и повинно вымолвил. – Простите, я…

– Можешь не продолжать, я понимаю. – Резко, но мягким голосом, прервал инспектор парня. – Это моя вина. Я не должен был перегибать палку и заходить дальше своих полномочий. Прошу прощения.

Габриеля это сильно удивило. Тот, кто несколько минут назад холодным голосом задавал монотонные и похожие вопросы, пытаясь выявить признаки государственной измены у парня, сейчас сидел и просил прощения. «А может это ещё один психологический шаг» – подумал про себя Габриель.

– Ничего страшного. Я понимаю, – тяжко твердит Габриель. – Служба.

– Я так понимаю, мы друг друга здесь понимаем. – С натужной улыбкой, будто она прорезалась через гримасу боли, сказал инспектор.

– Так вопрос… – Начал парень, как его прервал Инспектор.

– Да, не отвечай ты на него. Всё что мне нужно я узнал. Ты свободен. Можешь идти. – Тяжёлым голосом сказал Морс.

Габриель встал с табуретки, да так резко, что она развалилась, и быстрым шагом направился на занятие.

Инспектор достал телефон и скоротечно кого-то набрал.

– Антоний, ты меня слышишь? Как ты и просил, я не слишком давил на мальчонку, так что по возвращении Эстебана можешь передать ему, что бы он волновался… а то и так запарился со своим «моральным долгом». Всё, отбой.