Под ласковым солнцем: Империя камня и веры

Но Габриель ещё вспомнил заседание своего «братства», что произошло ближе к полуночи. Парень очень рисковал, прейдя на собрание, ибо после двадцати трёх часов, а в Милане после двадцати одного часа, наступает комендантское время, вплоть до шести часов утра. И человек, не принадлежащий к власти в Рейхе, случайно появившийся на улице в это время без уважительной причины, мог свободно быть задержан полицией, и это в лучшем случае, ведь если в Милане его найдут уличные комиссары, то человек вряд ли уйдёт здоровым, и на своих двоих, после встречи с ними.

Габриель прекрасно помнил вчерашнее заседание. Их было мало: Алехандро, Верн, Давиан и ещё пара парней и девушек, что решили рискнуть и прийти на встречу, и именно тогда узналась истинная причина того, что всевидящее око цензуры не усмотрело диссидентство нового фильма. Тогда к ним прибыл посланник Лорд–Магистрариуса. Это был один из работников администрации самого Милана. Мужчина был одет в обычный строгий костюм старой эпохи, а лицо его покрывал капюшон. Он рассказал, для того что б создать нужную обстановку в городе, что б народ был готов выйти на улицы и бороться за собственную свободу и был показан этот фильм, что своими мотивами, идеями и сутью разжигал в душах людей неистовую тягу к свободе. Фильм прошёл одобрение самого Лорд–Магистрариуса, а поэтому в миланском отделении министерства Идеологической Чистоты не задали ни единого лишнего вопроса. Так же, прежде чем перейти к основной цели своего визита, посланник рассказал страшную истину, которую велел передать сам глава всей бюрократии. Он, в духе наигранного кошмара, поведал собравшимся, что изредка, по всему Рейху возникали мелкие очаги сопротивления, подобные маленьким огонькам свободы, рвущиеся из тьмы на волю. Но каждый раз, эти лёгкие дуновения свободы жестоко подавлялись железной подошвой режима, которая безжалостно их растирала об асфальт городов. Практически всех сепаратистов тихо и без шума убирали, а тех, кто выжил, отправляли на каторгу в Великую Пустошь, умирать от тяжёлого, рабского и выматывающего труда и от запредельного уровня радиации на мунуфакториатии. Но было одно выступление, явившиеся маленьким огоньком свободы, что переросло в огромный пожар, охвативший половину Иберии, однако этот огонёчек не получил поддержку в остальных регионах Рейха и пожар свободы стал тухнуть, а восстание задыхаться. И сейчас стальной сапог Рейха был готов размозжить голову этому восстанию и покончить с ним навсегда. Он так же рассказал, что и Великой Пустоши была попытка создать новое государство. Люди, не хотевшие верить в деспотичного маразматика Канцлера и непонятного христианского бога, освободившиеся от рабской каторги создали свою собственную веру, по словам посланника, безобидную. Но и здесь железный кулак Канцлера выбил весь дух свободы и снова надел чугунное ярмо на шеи людей и загнал их в рабство.