Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная [calibre 4.99.5]
- Автор: Александров Григорий Матвеевич
- Год: 1978
- Язык: русский
- Год: SPecialiST RePack
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Я увожу к отверженным селеньям. Том 2. Земля обетованная [calibre 4.99.5]». Краткое содержание книги:
Книга была издана в парижском издательстве «Имка-Пресс» в 1978 году. Как сказано в аннотации: «Дантовский стих дал название этому лагерному роману, уводящему читателя в круг гулаговского ада. Это не воспоминание, не «роман» в обычном смысле этого слова, а скорее народный эпос, рассказ о судьбах русских людей, о жизни в нечеловеческих условиях лагерей, о борьбе со злом, за сохранение человеческого достоинства».
груди пса, побежали в сторону вахты. Впопыхах они забыли о
Лиде. Она стояла одна, прислонившись к дощатой стене длин
ного барака. Y нее не хватило силы уйти. Куда бежать? К де
журным? А кто ее там ждет? В палату? Но больные вышвыр
нут ее. В землянку, к людям, которых она предала, предала за
то что они спасли ее от надругательства, делились с ней по
следним куском хлеба? Закрыв лицо руками, она плакала нав
зрыд. Только теперь Лида поняла, как она провинилась перед
старым доктором и перед теми, кто всегда приходил ей на по
мощь.
— Не плачь, Лида, зайди к нам, — позвала Любовь Анто
новна. — Они пригрозили тебе?
— Заставили, — всхлипнула Лида.
— Ни в жисть! — закричала Катя. — Поперва меня из
ничтожите, а потом ее запустите.
БОМ! БОМ! БОМ! БОМ!
— Держится Митя! — воскликнул Андрей. — Охраняйте
дверь, Тимофей Егорович, а я на крышу.
— Что ты придумал?
— Y меня сильный голос. С крыши землянки далеко слыш
но. На вышках всполошатся, откроют стрельбу.
— Не смей! — Любовь Антоновна схватила Андрея за руку.
— В темноте не попадут. По зоне стрелять не разрешено.
— Им все можно, Андрей, — сказал Тимофей Егорович.
Андрей рывком освободил руку и шагнул за порог. Взбе
жать по пологой крыше землянки было делом одной минуты.
БОМ! БОМ! БОМ!
— Вставайте все! — закричал Андрей. — Ломайте двери!
БОМ! БОМ! БОМ!
— Вышибайте окна! Врачей убивают! Сегодня! Охрана!
Расстреляет! Весь этап! — где-то далеко, или это только пока
залось Андрею, прозвучал одинокий выстрел.
— Вы слышите?! Стреляют! Встаньте! Спасите людей! Зав
тра пристрелят и вас! — Рядом, с соседней вышки, грохнул вы363
стрел, а чуть дальше прогремела автоматная очередь. Часовые
ударили в рельсы. Из второго корпуса послышался нарастаю
щий гул многих голосов и удары чем-то тяжелым в запертую
дверь. Шум рос и грозной мощной волной катился по зоне.
— Убийцы!
— Насильники!
— Изверги! — кричали со всех сторон. Замелькали фонари
охранников, они растерянно метались по зоне, и снова выстре
лы один за другим. Пули со свистом летели над головой Ан
дрея. С соседней вышки били прицельно по Андрею.
«Поднялись люди... Это Игорь... Убьют меня... — промель
кнула мысль, но Андрей тут же отогнал ее. — Навряд ли долго
продержусь... — Страх исчез. — Я не раб! Ненавижу их! Нена
вижу!»
— Стреляйте, сволочи! Нас много!
— Прекратить шум! — надрывались надзиратели, но их
голоса тонули в грохоте криков и выстрелов. А голос Андрея
рвался, как птица. Долго она тосковала в клетке, а сейчас пе
ред ней вольное небо и желанный простор. Ей нет дела, что
внизу поднял ружье охотник, что палец его лежит на курке.
Перед ней плывущие облака, такие же свободные, как и она
сама, и чтоб слиться с ними, ощутить всем телом их прохлад
ную свежесть, взмахнуть крыльями без страха поранить их о
железные прутья клетки, ради этой минуты можно и умереть.
Умереть свободной. Не об этом ли мечтает птица и раб? Уме
реть и спасти любимую — это ли не высшее счастье, лучезар
ное и светлое, как солнце.
— Стреляйте в меня! Убивайте, бандиты! — Дзинь! Дзинь!
Дзинь! тонко и жалобно пели пули над головой Андрея.
— За Асю! — из землянки выбежал Тимофей Егорович.
Метнулась чья-то тень. Айда-пошел, он незаметно подкрады
вался к Андрею, увидев капитана, со всех ног бросился бежать.
— За Асю! — кричал капитан, огромными прыжками на
стигая охранника.
— Спаси-и-те-е! Уби-ва-ют! — истошным голосом завыл
Айда-пошел. Петляя как заяц, он мчался в сторону вахты. Рас
стояние между капитаном и надзирателем сокращалось с каж
дой секундой. Когда Тимофей Егорович занес топор над его го