Битва при Коррине [litres]

– Самый лучший секс – это порождение нашего воображения, вот в чем все дело, – говорила между тем Юнона. – Сейчас ты одно лишь чистое сознание… мое сознание.

Она снова пронзила его током, и Квентин почувствовал, что тонет в лавине экстаза еще более невыносимого, чем боль, которую они навязывали ему в виде наказания после пленения.

Квентин вспомнил о Вандре. Как красива, как жизнерадостна она была, когда они в первый раз любили друг друга. И несмотря на то, что уже несколько десятилетий у него не оставалось ничего, кроме воспоминаний, словно ленточка, оставшаяся от бесценного подарка, у него не было ни малейшего желания ни в какой форме заниматься сексом с этой страшно уродливой бабой-титаном, хотя все это и было чисто мысленным опытом. Такой секс был бы постыден и унизителен.

Юнона ощутила суть его реакции.

– Если хочешь, сейчас тебе станет еще лучше.

Это было похоже на какое-то волшебное пробуждение от жуткого сна. Квентин снова ощутил себя обладателем своего призрачного теперь тела, он увидел воочию фантомы окружающей действительности, образы прошлого.

– Я могу всколыхнуть твою память, оживить твои воспоминания, материализовать мысли, спящие в твоем мозге.

Когда волна немыслимого оргазма унесла с собой Квентина и сотрясла основу его сознания, он не видел никого и ничего, кроме Вандры, молодой, здоровой и живой, а не такой, какой он наблюдал ее в течение последних тридцати восьми лет в Городе Интроспекции.

Снова видеть ее своим мысленным взором уже доставляло ему больше наслаждения, чем все стимулы, которые Юнона, играя, с садистским удовольствием разряжала в его несчастный мозг. Квентин потянулся к Вандре, и в этот момент Юнона, как истинная садистка, оборвала поток импульсов, снова подвесив сознание Квентина в черной, непроницаемой темнице. Он перестал видеть даже женщину-кимека в холодном помещении.

Доносился лишь ее насмешливый и одновременно соблазняющий голос.

– Понимаешь, ты должен добровольно присоединиться к нам, Квентин Батлер. Разве ты не видишь преимуществ быть кимеком? Мы можем делать очень много разных вещей. Возможно, в следующий раз я добавлю в игру мой образ, и мы замечательно проведем время.

Квентин не имел возможности закричать, чтобы она убралась прочь и оставила его в покое. Он оставался в подвешенном состоянии неопределенно долгое время, будучи совершенно дезориентированным, и гнев его наталкивался на непреодолимый барьер.

Он снова и снова проигрывал в уме то, что только сейчас пережил, он желал снова быть с Вандрой так, как это было совсем недавно. Это была извращенная мысль, но она завладела его умом настолько сильно, что он пугался и испытывал восторг одновременно.

Эта пытка, казалось, продолжалась столетия, но Квентин понимал, что его стремление ухватиться за реальность и время сомнительно. Единственный якорь, который все еще связывал его с действительностью, – это его предыдущая жизнь, служба в Армии джихада – и его яростное желание напасть на титанов и причинить им хотя бы малую толику страданий, которые они причинили ему.