Зуфа Ценва. Лекции для колдуний
Хотя Квентин и Файкан даже не подозревали об этом, Абулурд регулярно навещал свою больную мать в Городе Интроспекции. Теперь, после повышения в чине, он был сражен известием о доблестной гибели отца в руках кимеков и острее, чем обычно, ощутил свое одиночество.
Брат был постоянно занят политическими делами на посту вице-короля, а Вориан Атрейдес начал работу над стратегией войны с титанами на случай, если Агамемнон и его кимеки планируют какие-то действия против свободного человечества. Абулурд не мог обратиться ни к одному, ни к другому за сочувствием и поддержкой, во всяком случае сейчас.
Итак, Абулурд отправился навестить матушку. Он знал, конечно, что Вандра не реагирует ни на какие известия и не поймет ничего из того, что он расскажет ей. За всю жизнь Абулурд ни разу не слышал, чтобы мать произнесла хотя бы одно слово, и как хотелось бы ему знать ее ближе. Единственное, что он знал – это то, что его рождение лишило Вандру разума.
В течение двух дней после того, как он узнал о гибели отца, Абулурд был настолько потрясен новостью, что о визите в Город Интроспекции не могло быть и речи. Он был уверен, что никому и в голову не пришло сообщить Вандре о гибели ее мужа. Скорее всего никто, даже Файкан, не считал это важным или необходимым, так как осознавал, что она все равно ничего не поймет.
Но Абулурд надел безупречно выглаженную и вычищенную парадную форму с отполированными до блеска регалиями своего нового звания баши. Придав себе максимум солидности, он постарался выглядеть значительным и торжественным.
Послушники встретили его в воротах, ведущих в обитель религиозного уединения. Все знали, кто он, хотя Абулурд на этот раз не смог разговаривать с ними. Он молча шел, глядя прямо перед собой, по усыпанным гравием аллеям мимо журчащих фонтанов и высоких лилий, создававших безмятежную атмосферу и располагавших к глубоким размышлениям.
В это утро сиделки вывезли Вандру в кресле на берег пруда с рыбками и поставили ее на солнышко. Золотые рыбки стремительно плавали среди водорослей в поисках насекомых. Глаза Вандры были устремлены на пруд, но в них не было никакого осмысленного выражения.
Абулурд встал напротив Вандры, вытянулся в струнку и опустил руки по швам.
– Мама, я пришел показаться тебе в новом звании. – Он подошел ближе, показав матери знаки различия баши и медаль, сверкавшую в лучах солнца.
Он не ожидал, что мать хоть как-то отреагирует на его слова, но в глубине своего сердца он верил, что его слова проникают сквозь корку безумия в ее душу, что, может быть, ее разум еще жив. Но даже если он был именно таким пустым, как это казалось, то и в этом случае Абулурд не считал, что напрасно теряет время. Это были единственные моменты, когда он проводил время в тесном общении с матерью.