Канун трагедии: Сталин и международный кризис. Сентябрь 1939 — июнь 1941 года

25 мая был подписан протокол между верховным командованием вермахта и представителями финских вооруженных сил, где распределялись обязанности (вплоть до конкретного движения войск) обеих сторон в предстоящей войне. При этом немецкое командование уже не стеснялось, например, прямо писать о германском движении через Балтийские страны к Ленинграду и действиях в связи с этим финских войск[893]. И это планировалось, когда официально начало военных действий еще камуфлировалось и скрывалось.

4 июня в Москву пришла большая аналитическая записка посла Деканозова, в которой он отмечал, что в мае в печати и в настроениях общественности Германии появилась масса публикаций (параллельно со слухами о близости войны между Германией и СССР) о некоем сближении между двумя странами в основном на базе далеко идущих уступок со стороны Советского Союза. Говорилось и об отказе СССР от вмешательства в дела Европы, и об усилении антианглийского направления во внешней политике СССР, и о новом советско-немецком соглашении против Англии. Многие газеты мира подробно обсуждали слухи (видимо, также инспирированные из Германии) о согласии СССР сдать Германии в аренду территорию Украины. Причем на картах Европы последнего издания в Германии Украина отделяется пограничной чертой от остальной части Советского Союза. Подтверждением этому может служить меморандум Департамента по внутренним делам германского МИДа, в котором распределялась ответственность германских должностных лиц и ведомств за различные части Советского Союза — на Украине и Кавказе, в Прибалтике, в Белоруссии, в Центральной России (Москве)[894].

Вся эта волна слухов о предстоящих переговорах между Германией и Советским Союзом, видимо, была следствием ряда причин. Был конечно элемент сознательной дезинформации с германской стороны, пытающейся закамуфлировать активную подготовку к вторжению, были и попытки Шуленбурга если не добиться переговоров, то хотя бы распространить информацию об этом. Второстепенные деятели Германии на встречах в Берлине с советскими дипломатами также стремились намекать на возможные советско-германские переговоры.

И были, конечно, постоянные попытки Сталина не провоцировать Германию и завязать новый диалог с германским руководством. В майские дни в центре дипломатической дискуссии были Деканозов и Шуленбург. И большинство советских посольств и разведка давали противоречивую информацию и о приближающейся войне и о переговорах.

В заключение Деканозов делает вывод, что «немцы по-прежнему продолжают идеологическую (и фактическую) подготовку для войны против СССР»[895].

13 июня советские лидеры предпринимают очередную попытку «успокоить» мировую и советскую общественность. В известном сообщении ТАСС отмечалось, что в печати муссируются слухи о «близости войны между СССР и Германией». Сталин, видимо, согласился на это, после того, как Шуленбург сообщил, что в Берлине не хотят никакого совместного коммюнике. ТАСС изложил характер слухов (Германия якобы предъявила СССР территориальные и экономические претензии; СССР их отклонил и Германия начала сосредоточивать свои войска у границ СССР с целью нападения на СССР; СССР, в свою очередь, также усиленно готовится к войне с Германией и сосредоточивает свои войска на границах Германии) и опроверг их: Германия не предъявляла никаких требований и нет никаких переговоров; СССР соблюдает условия советско-германского пакта о ненападении, и поэтому слухи о подготовке СССР к войне «являются лживыми и провокационными». Передвижение войск ТАСС объяснял летними сборами (маневрами) и т. п.