Земля под копытами

— А как же! Указываю, куда, кому идти или ехать, на ответственном перекрестке столбом стою, а скоро обещали повысить на должность светофора…

— А ежели ты в таком большом авторитете, так пособи моему горю — достань шиферу на сарай. Сельсовет на хату помог, а сарайчик, говорят, подождет. А как подождет, у моей козы вон после каждого дождя — потоп.

— Вопрос этот я решу, с тебя магарыч. Сколько надо шиферу, бабка?

— На все деньги, — и положила на колени платочек, в котором у меня пенсия. Как завихрится, как поднимет мои деньги из платочка, и все выше, выше несет, будто листочки с дерева, я только их глазами проводила.

— Теперь, бабуся, идите за магарычем. Вареников наварите, сала прихватите, чесноку и бутылку самогона. Я тут, вверху, хоть и на деликатесной группе, а по всему родному соскучился…

Наварила я вареников со сливами, сала нарезала, чесночку, бутылку прихватила — и на взгорок. Постелила на траву рушничок, вышитый петухами, и все, что принесла, — на рушник. Еще и ножичек с вилкой, чтоб культурно было. Думаю, Йосип Македонович, хоть и сельский, наш, но уже отвыкли небось по-простому, больше по-заграничному. Тут вихрь налетел, подхватил мой магарыч с рушничком, вверх понес, и голос мне с неба:

— Теперь, бабуся, уделю твоему вопросу соответствующее внимание. Что там нового в селе, никто не помер?

— Да вроде живут. А кто помер, уже не вернутся, что говорить об том.

— Иди, бабуся, домой, к утру шифер будет.

Выхожу утром во двор, лежит шифер возле сараюшки. Стала считать и сама себе не верю, вроде арифметику в ликбезе, как орехи, щелкала — восемь штучек. Да я на свою пенсию восемь-то и у спекулянтов куплю, если б не страх, что милиция наскочит. Так у спекулянтов хоть шифер новый, а этот в лишаях и ровно куры на нем ночевали. Вот так землячок родимый, чтоб тебя нелегкий с твоим шифером взял, думаю. А тут и председатель сельсовета во двор: осталось у нас, бабуся, двадцать листов шифера, ни туда, ни сюда, говорит, так мы вам на сарайчик выписали. А мне и на свет глядеть тошно, плачу, про горе свое рассказываю: голос мне был, и я пенсию за восемь листочков старого шифера отдала, за что ж теперь сельсоветовский шифер выкуплю. Только вижу, председатель не верит мне, косо так глядит: вы, говорит, сказок мне не рассказывайте, а если спекулянтов пригреваете — так мы вас еще и в милицию сдадим, нет у нас документа на ваш шифер, краденый он.

И со двора.

Пошла я на свое поле, стала на самом верху и кричу:

— Буду тебя, спекулянт чертов, день и ночь клясть, чтоб не пошли тебе на пользу мои денежки, мои кровные! Забирай назад свой шифер дырявый, отдай пенсию. Магарычем моим можешь подавиться, не обеднею. Драл бы шкуру с тех, у кого отовсюду помощь есть, а что ж ты со старой бабы несчастной последнее дерешь, обдирала ты поганый! Где ты взялся на мою голову со своей помощью, чтоб тебе башку оторвало, чтоб тебя убило и замучило, чтоб ты домой приехал и не застал ни кола ни двора, проклятущая твоя душа!