Парламентская Фронда: Франция, 1643–1653

Уникальность и анонимность этого памфлета не позволяют придавать ему слишком большое значение. В конце концов, он мог быть просто инспирирован английским правительством, заинтересованным в том, чтобы влиять на парижское общественное мнение. Впрочем, памфлет был издан хотя и без пометы о разрешении, но все же с указанием имени типографа — свобода печати в Париже допускала выражение и таких крайних мнений.

Памфлеты «демократического» направления, которые, не принимая идейное руководство парламента, пропагандировали бы чисто плебейскую социальную программу, в это время практически отсутствовали. Отметим, однако, еще один уникальный памфлет (также не замеченный Поршневым и Каррье), где такая программа укрылась под невинным заглавием «35 анаграмм августейшего имени его христианнейшего величества»[802]. Анаграммы действительно были: заданное количество двустиший, составленных из букв титула «Louis quatorsieme du nom roy de France et de Navarre», но кроме них, в брошюру были включены и прозаические пассажи на тему о том, что нужно делать парижанам в сложившейся ситуации. Автором памфлета считается некто Ж. Дуэ, экюйе, сьер де Ронкруассан; сочинение, по словам самого автора, датируется январем (видимо, самым концом месяца или началом февраля: в нем упоминается о военных действиях, начатых д'Аркуром в Нормандии).

Совет памфлетиста самый простой: народ Парижа должен всей массой двинуться на Сен-Жермен. «Сто тысяч хорошо вооруженных мужчин вместе с неисчислимым множеством амазонок (ну чем не поход народа на Версаль в октябре 1789 г.! — В.М.) пойдут из Парижа на Сен-Жермен к королю, которого держат там против его воли. Во всех городках и деревнях по дороге они будут собирать жителей, вместе с ними громко и весело кричать «Да здравствует король!», а затем они убедят селян вооружиться и отправить вместе с ними своих сильных парней с дубинами (bien embastonnés), снабдив их припасами не более чем на 2–3 дня»[803]. После этого, когда король узнает о желании народа, он, конечно, скажет матери, Мазарини и своему гувернеру маршалу Вильруа, что хочет вернуться в Париж — и все ему подчинятся. Примечательно, что имя проклятого парламентом кардинала упоминается совершенно спокойно, автора не интересует раздор между ним и парламентариями, и он воздерживается как от выпадов против первого министра, так и от низкопоклонства перед парламентом.