Польская политическая эмиграция в общественно-политической жизни Европы 30−60-х годов XIX века [litres]

Мерославский и его сторонники старались помешать «умеренным» и в практической деятельности: они пытались перехватить коммуникации соперников, разрушить сеть их агентов и т. п. Характерным примером были отношения Мерославского с Милковским. Когда тот в 1859 г. действовал в Молдавии по заданию парижского Коло, генерал для подрыва его работы послал туда своих эмиссаров, а также развил агитацию на Украине, призывая противиться «самозваным махинациям» этого «шарлатана». Но в 1862 г. Милковский получил предложение вести на Украине работу от имени Мерославского, регулярно присылать ему отчеты и ждать сигнала к началу борьбы. Пытаясь переманить, таким образом, Милковского на свою сторону, генерал в то же время дал задание Пшевлоцкому установить за ним наблюдение, а в случае неповиновения власти «диктатора» подвергнуть его суду тайного трибунала, состоящего из верных Мерославскому лиц, и привести приговор в исполнение301.

Интриги Мерославского не приносили ему особой пользы, они еще больше восстанавливали против него общественное мнение как в эмиграции, так и в самой Польше. В частности, сторонник генерала из Грубешова в Люблинской губернии в феврале 1862 г. писал ему о неприятном впечатлении от ссоры Мерославского с Высоцким, о слухах, которые приходится опровергать. Стремясь преодолеть эти настроения в польском обществе, Мерославский предпринял новые попытки по распространению в Польше своих портретов, речей и прочих агитационных материалов, одновременно стараясь укрепить прежние связи. Он пытался посылать агентов в Варшаву и Познань, а в мае 1862 г. сам собирался ехать в Пруссию, чтобы наладить контакт с бывшими участниками восстания 1848 г., и направил жителям Великой Польши воззвание с обещанием прислать оружие. Поскольку Маевский, поняв, что «нет необходимости больше поддерживать Мерославского», порвал с генералом, тот потерял налаженную связь с Королевством Польским. Это заставило Мерославского искать новые возможности, и он обратил внимание на созданный в Варшаве орган партии «красных» – Центральный Национальный комитет. О существовании его и о его программе генерал узнал в феврале 1862 г. от своего грубешовского корреспондента, а несколько позже ЦНК направил в Париж для переговоров с эмиграцией об объединении усилий Юзефа Нажимского, который был приверженцем Мерославского. В партии «красных» и в самом Центральном Национальном комитете были и другие патриоты, сохранившие симпатию к генералу, и потому вслед за Нажимским переговоры с Мерославским от имени ЦНК продолжил Юзеф Цверцякевич. Однако претензии генерала, требовавшего подчинения ему всей организации «красных», были неприемлемы для Центрального Национального комитета. Соглашение не состоялось, но Мерославский вновь послал в Варшаву своего агента, который, опять не договорившись с ЦНК, связался с Владиславом Косковским, стоявшим к Комитету в оппозиции. Косковский призвал на помощь Кужину, убедив его в существовании в Варшаве сильной партии, настроенной в пользу генерала, и тот приехал в Варшаву в начале 1862 г. Опираясь на поддержку ряда молодых членов «красной» организации и таких членов