Христианство: век за веком. Очерки по истории христианской Церкви

Молодой ректор никогда не заботился о своей репутации перед епархиальным начальством. Он действовал всегда решительно, не боясь отрицательных последствий, которые не замедлили появиться. В результате клеветы завистников отношение к нему епархиального епископа изменилось в худшую сторону. Несправедливые притеснения со стороны духовного начальства стали тяжелым испытанием для Филарета. Он терпеливо сносил все обиды и унижения, но, в конце концов, у него появилась мысль оставить все, удалиться в отдаленный монастырь и, скрыв свой сан, начать жизнь простого инока. Однако слухи о конфликте дошли до Синода, и архимандрит Филарет, не успев воплотить свою мысль в жизнь, был переведен в Тобольск «для испытания». Тобольский епископ был поражен смирением и административной мудростью вновь прибывшего «скандального» архимандрита. В своих донесениях Синоду о характере и поведении Филарета архиерей называл его «не человеком, а ангелом во плоти». Благодаря таким отзывам Филарет был назначен инспектором в Московскую Духовную Академию, а через год стал ее ректором. Он был и наставником, и преподавателем, и настоящим отцом для своих воспитанников. Его лекции отличались краткостью, ясностью и доступностью, а воспитательные меры, которые он применял к провинившимся студентам, почти всегда имели положительный результат. Он не наказывал их, а действовал исключительно любовью и личным примером, пытаясь к каждому найти свой подход. Один из студентов, учившихся при Филарете, вспоминал: «Мы повадились воровать яблоки из ректорского сада… И один раз так увлеклись, что не заметили, как появился ректор. Узнав его, мы все точно окаменели и не могли двинуться. “Что же вы замерли, скорее собирайте, пока не пришел садовник”, – сказал Филарет, помогая одному из нас прятать яблоки за пазуху. “А теперь бегите скорее, а то и вам, и мне достанется,” – добавил он, уходя навстречу появившемуся садовнику. Мы все кинулись врассыпную. Затем несколько дней вся наша компания была страшно смущена. От стыда и боязни расплаты мы не знали, куда себя деть. На четвертый день после происшествия всю нашу компанию собрали в отдельной комнате… и вместо наказания вдруг принесли целое блюдо разных плодов с большой чашкой меда. “От ректора”, – сказал посыльный. “По какому же это случаю?” – перешептывались мы, радостно и робко принимая щедрый подарок. Но случая никакого не было, кроме того, о котором мы одни знали и помалкивали. Эти ректорские яблоки, груши и сливы мы ели со слезами раскаяния. С тех пор нам даже стыдно было заходить в ректорский сад, а наказание это было столь памятно, что уже прошло более двадцати лет, а я до сих пор краснею, вспоминая этот случай». Филаретовские воспитанники так впоследствии отзывались о своем ректоре: «Управление его в Академии было истинно отеческое, мы были для него – дети родные».

О высокой оценке ректорской деятельности архимандрита Филарета свидетельствовал и тот факт, что за четыре года ректорства он 6 раз был удостоен различных наград и поощрений. Безусловно заслуженная им докторская степень по богословию была присуждена ему не только за научные труды, но также, согласно формулировке, «за безукоризненный образ жизни».