Торговец цветами (СИ)
- Автор: YeliangHua
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Торговец цветами (СИ)». Краткое содержание книги:
— Ши Мэй… — Ваньнин сам не знал, что ответить на это внезапное признание, но почему-то его сердце сжалось от тоски.
Ши Минцзин никогда не был горячен, он казался слабым и мягким, даже хрупким — однако сколько же в нём было воли, чтобы пройти через весь этот ад и всё равно остаться в Жуфэн? Что он чувствовал, работая на Наньгун Яня? Всё это время ища способ раз и навсегда стереть из этого мира несправедливость и жестокость, какими бы благородными целями она не пыталась прикрыть своё существование?..
Ши Мэй молча хранил свои тайны, и ни на секунду не усомнился в том, во что верил.
Всё это время он был рядом с Чу Ваньнином, прекрасно зная, кем является Мо Жань. Вынужден был приглядывать за ним по поручению Наньгун Яня… притворяясь его другом.
Какие чувства он испытывал к Мо Жаню на самом деле?..
Но с Чу Ваньнином он никогда не притворялся — ему не было в том необходимости. Разве нет?
Он действительно относился к балетмейстеру Чу хорошо… и всё же молчал.
Тихо заботился о своей матери и Чу Ваньнине — как умел. Пытался предупредить мужчину о связи Мо Жаня и Жуфэн. Изо всех сил старался поддержать Чу Ваньнина, даже когда тот прогнал его.
Он ведь вернулся к Чу Ваньнину, и не скрывал своего имени или прошлого. Ему хватило смелости просить прощения — и верить, что его Ся Сыни его поймёт.
Почему же скрыл свои планы?
Думал, что Ваньнин не сможет быть полезен? Боялся испугать, или не хотел втягивать?..
Но ведь было поздно утаивать происходящее, когда Мо Жань тоже оказался втянут. Ши Мэй знал о ненависти Вэйюя к Чу Ваньнину — и о Жун Цзю.
Он единственный понимал, что происходит, но при этом позволил Ваньнину и Вэйюю оставаться в неведении до последнего.
Почему он предпочёл бороться в одиночку?..
Разве не понимал, что Чу Ваньнин стал бы ему помогать в любом случае?
— Не нужно, — Ши Минцзин прищурился, его обыкновенно нежный взгляд теперь напоминал золотые глаза змеи. — Ты мало что обо мне знаешь, Ся Сыни. Мо Жань прав — я ничего тебе не рассказал, хотя мог бы. Но я действительно точно не знал, что задумали Жун Цзю и Син Чан. Помнишь, что я сказал тебе тогда в больнице?..
— О том, что к нападению на тебя причастен картель?..
— Нет, — Ши Минцзин приподнял уголки губ в печальной улыбке. — Ты слишком веришь в людей, Ся Сыни. Даже сейчас… почему? Я ведь тебе даже не нравлюсь. Ты всегда любил его — я знал это. Чувствовал. И всё же… ты продолжаешь доверять мне. Это абсурдно.
— Ты лучше, чем о себе думаешь, — Чу Ваньнин неожиданно ощутил, как Мо Жань сжимает его руку, словно предостерегая, но всё равно продолжил. — Я тоже не бывал с тобой до конца откровенен: скрывал свои приступы, и то, как меня шантажировали. Открываться кому-либо сложно: ты словно делишься своей болью, но… разве кому-то становилось лучше или легче оттого, что с ним разделяли боль?.. Я ведь понимаю. Всегда понимал, и не отвернулся от тебя, когда узнал о твоей роли в Жуфэн…
— Нет, — Ши Мэй покачал головой, усмехаясь. Затем бросил взгляд на часы и сменил тему. — Вам двоим нужно отсюда уезжать как можно скорее. Скоро прибудет группа зачистки. О том, что вы здесь были, никто не узнает, но лучше быть начеку.
Мо Жань кивнул, оттягивая руку Ваньнина, словно пытаясь заставить мужчину скорее идти, но тот упрямо не двигался с места:
— А ты?.. В прошлый раз, когда Мо Жань попал в неприятности, тебя избили…
— Со мной всё будет в порядке.
Чу Ваньнин не поверил. Он действительно не хотел уходить — продолжал вглядываться в красивое, но бесстрастное лицо Ши Минцзина, пытаясь понять, чего тот добивается.
Он хотел бы ему помочь — но даже не представлял, чем.
— Пожалуйста, уходи, — тихо повторил Ши Мэй и, развернувшись к балетмейстеру Чу спиной, вышел на улицу первым.
Ваньнин и Мо Жань остались одни — однако по крайней мере оба были теперь в относительной безопасности.
— Нам действительно нужно идти, — напомнил Вэйюй, потому что балетмейстер Чу продолжал смотреть вслед уже давно скрывшемуся Ши Минцзину со сложным лицом. — Ваньнин?..
Казалось, ещё немного — и он отправится за ним.
Только со второго оклика мужчина наконец опомнился.
— Это его выбор, — напомнил Вэйюй вполголоса. — Он знает, что делает.
— Приехать за тобой сюда тоже было моим выбором, — напомнил балетмейстер Чу, хмурясь.
Мо Жань мог презирать Ши Мэя за скрытность и попытки манипулировать, однако Чу Ваньнин понимал: Ши Минцзин собирался в очередной раз подставиться под удар.
Во многом они были действительно похожи.
— С ним будет всё в порядке, — снова попытался убедить балетмейстера Мо Жань. — Думаю, он хорошо подготовился к любым вопросам Жуфэн и прекрасно знал, что делает, сталкивая картель и людей Син Чана. Позволь ему заниматься тем, что он умеет лучше всего — мы с тобой сейчас только мешаем… пойдём.
Вероятно, так оно и было: присутствие Мо Вэйюя могло всё усугубить.
Чу Ваньнину оставалось только смириться — и поверить, что Ши Мэй действительно осознавал все риски и мог постоять за себя…
…Вскоре Чу Ваньнин с Мо Жанем уже были на расчищенной от снега трассе — возвращались обратно в отель.
В машине негромко играла тема из “Баядерки”, лишая необходимости говорить друг с другом. Практически разряженный в ноль мобильный телефон больше не мог похвастаться интересной новостной лентой, так что балетмейстер, в основном, развлекал себя пейзажами смеркающегося неба над проносящимися мимо верхушками заснеженных деревьев.
Мо Жань всё ещё выглядел побитым, однако после того, как умылся на ближайшей заправке, и балетмейстер Чу обработал ему рассечения, уже перестал напоминать восставшего из мёртвых. Впрочем, смотреть на него всё равно было немного неловко.
Что же до самого Чу Ваньнина, то он ни на что не жаловался — разве что на лёгкую боль в пояснице из-за долгого пути.
Очень не хватало привычных нагрузок у станка, всегда помогавших сбрасывать напряжение — что могло быть лучше, чем танцевать до онемения в руках и свинцовой тяжести, пока чувство физической усталости не зазвучит в теле громче всех прочих проблем и переживаний?..
Усталого после изнурительных репетиций Ваньнина обычно мало занимало, насколько правильные вещи он говорит, или насколько некомфортно окружающим с ним, если он молчит уже несколько часов кряду.
Сейчас же его мысли, словно слетев с орбиты, бесконечно вертелись вокруг единственной темы.
“Что дальше?”
Он вдруг подумал, что, возможно, настало время вернуться к репетициям — но всё ещё не знал, что об этом думает Мо Жань.
К слову, о Вэйюе — тот вёл себя всё это время подозрительно тихо, так что балетмейстеру Чу иногда начинало казаться, что всё, что они оба пережили, ему приснилось.
Признания сквозь боль и отчаяние.
Весь ужас осознания, что они оба могут проститься с жизнью, так и не сказав друг другу главного.
Так и не открыв чувства в полной мере…
— Снова начинается снегопад, — внезапно ворвался в вереницу его размышлений Вэйюй. — Остановимся в отеле?
— Хорошо.
По навигатору им следовало проехать ещё минут двадцать до ближайшего городка — не так и много.
Заночуют ли они в одном номере на двоих?..
Возможно, этого делать не следовало — ведь оба так устали.
Ваньнин бросил на Мо Жаня ещё один быстрый внимательный взгляд — один из немногих, которые себе позволил на обратном пути. Снова мельком прошёлся по заклеенной пластырем-бабочкой переносице и рассечённому виску, разбитой губе и первым свидетельствам проступающих сквозь оливково-смуглую кожу синяков. Опустился к просматривающимся из-под узкого ворота водолазки следам от верёвки на шее — он знал, такие же отметины были ещё на запястьях и ногах парня.
— Ваньнин?.. — Мо Жань неловко улыбнулся, заметив на себе задержавшийся чуть дольше положенного взгляд. — Выгляжу д*рьмово, да?.. Это… заживёт. Пустяки.
Чу Ваньнин на это лишь промолчал. Ему было нечего ответить, потому что, по его мнению, Мо Вэйюй был последним человеком, кому следовало стыдиться внешности. Даже сейчас, с багровыми отметинами после верёвок и разбитым носом, парня хотелось не то окружить заботой, не то… целовать прямо в растрескавшиеся болезненные губы, и ласкать — бесконечно долго, пока не сойдут следы от пережитого кошмара. Спускаться губами по ключицам и груди, исследовать поцелуями плоский живот, который — Чу Ваньнин знал — всегда напрягался от легчайшего прикосновения. Расстегнуть молнию, а затем…