Our golden years (СИ)

— Ты сможешь, — убеждал он себя, — сможешь…

— …а вот и наша Мать Тереза! — Отсалютовал ему Сивый бутылкой. — Кстати, между нами, она та ещё сука. Не стой столбом, проходи, — любезно кивнул тот на свободное из трёх в светлой гостиной кресел. Напротив. — Бутылочку пива? У тебя ведь был тяжелый день, Римус. Нет? Как хочешь. Нам с Харли больше достанется. — Харли развернулась в своём кресле так, чтоб закинуть ноги на подлокотник, и подперла голову, провожая его пронизывающим взглядом к указанному месту. — По-моему, он не в настроении.

— Думаешь? — Ухмыляясь, отпила она глоток.

— Да, есть некое ощущение, — подмигнув своей волчице. Римус поджал губы, мол, ну, пообщайтесь. — Так по какому поводу удручённая мордашка? Птичку жалко? Как по мне, мы сегодня знатно повеселились, — демонстративно развалился тот, поставив кожаный ботинок ребром подошвы на коленку.

— Рад, что вам было весело.

— А тебе нет? Вспомни рожу этой визгливой свиньи, — Сивый, с наслаждением выдохнув, вытер остатки пива с серой щетины над губой. — Они так напоминают обделавшихся карапузов, когда понимают, что вот-вот сдохнут. Ну же, Римус, признай, что хоть на миг почувствовал удовлетворение.

Удовлетворение, — усмехнулся Римус, закусив губу. Ему так хотелось высказаться. Сивый устроил ему очную ставку, при всех показал, что он не способен запачкаться во имя стаи. Что ж, он усвоил урок. Да только не тот, что ему хотели преподать. Волк внутри недовольно ощетинился на его мысли, будто предупредил держать рот на замке, но Римус уже сегодня совладал с ним, приказав сидеть на жопе ровно, и раздражение не то чтобы поутихло к вечеру, оно только распалилось от поднявшегося сухого ветра, поджигая все остатки благоразумия.

А, как говорится, сгорел сарай — гори и хата.

И Римус поднялся.

— О-хо-хо, кое-кто собрался показать зубки! Ну, валяй.

— Я почувствовал, — не поддался он на отпущенную, чтоб пошатнуть уверенность, издёвку. — Без этого бюрократа мир стал лучше. Это я должен сказать? Но я так не считаю. Теперь его заменит другой «Спенсер Миллер» ещё более трусливый и жестокий. Ты ничего не исправил. — И опять, несмотря на то, что он буквально стоял над Сивым, преимущество не чувствовалось от слова совсем. Тот плотоядно улыбался, черные глаза блестели, но Римус уже не мог позволить себе остановиться. — Зато я почувствовал другое, — вожак, подстёгивая, округлил глаза в духе «ну-ка», — что я наконец готов замараться. Только при том условии, если кровь будет твоя.

Харли резко села ровно, и Сивый, жестом приказав не вмешиваться, с ленцой подался вперёд и облокотился на колени.

— Ты угрожаешь мне? — С акцентом на каждом слове. — Серьёзно? — Прошёлся он по Римусу снизу вверх. — Потому что, если да, то это интересно. Продолжай.

— Отец…

— Нет-нет, давай послушаем. Наш малыш в кои-то веки подобрал свои яйца. Я такого не пропущу, — откинулся Сивый обратно в кресло, возвращаясь к нему, — смелее, расскажи нам, как ты собрался меня одолеть. Я весь аж съежился от предвкушения. — И уверенность Римуса таки дрогнула, как и что-то на лице. — Эй нет, так не пойдет. Ты же решил стать кровожадным убийцей, так не поддавайся страху. Не огорчай меня.

— Я не знаю «как», — укротил он нарастающую дрожь в голосе, — но я найду способ. Клянусь…

— На своём папаше? — Уцепился тот. — Клясться нужно на чьей-то жизни, а то хрень полная, получается. Заключим сделку, м? Если ты облажаешься, я убью его, — и это Сивый произнёс без капли так и сочащегося сарказма. — Конечно, обидно будет… я-то хотел, чтоб Лайелл жил как можно дольше с мыслью, что его дорогое дитя принадлежит мне. Ну да ладно, — махнув рукой и снова повеселев. — Так, как? Договорились?

Римус стоял посреди гостиной, судорожно ища выход, вторую дверь, потайной ход. Вот только всё было по-прежнему. Кроме того, что он решил покричать на всю ту же непреодолимую стену. Он всё ещё находился в тупике. А сила, с которой он решил схлестнуться, была ему не по зубам.

Но ещё необъятнее силы, таящейся за сверлящими его смеющимися глазами, было только выходящее за границы комнаты, дома, наверное, всей фермы эго.

И когда Римус подумал об этом, под ногами обнаружился люк.

[правда, хрен-пойми-куда-ведущий]

— Клянусь своей жизнью. — И широкая улыбочка с лица Сивого моментально исчезла. — Достойная цена для клятвы?

— Римус, — снова подавшись вперёд, но уже не вальяжно, и он понял, что попал в яблочко. — Ты мне нравишься, ты забавный, но неужели ты думаешь, что настолько?

— Да, думаю. Иначе я уже давно был бы мёртв. Ты скорее убил бы моего отца, чем меня, если бы я посмел бросить вызов и «облажался». Хотя должен был бы, как и любого другого. Так что да, я уверен! — [Хорошего полёта, Римус] — Ведь я твоя самая долгосрочная инвестиция, долгожданная игрушка, эксперимент. Тебе не плевать на мою жизнь. Ты не хочешь, чтоб она заканчивалась. Получается, её цена возрастает. Поэтому, раз мы заключаем справедливую сделку, у меня есть требование. — Он ожидал, что его прервут в любой момент. Но он никак не наступал. — Если я умру, ты отпустишь из стаи тех, кто захочет уйти. Они проживут без тебя, найдут такое же безопасное место, и ты со своими вассалами никогда их больше не побеспокоишь.