Царь горы [СЛЭШ 18+!]

Он улыбнулся в ответ на удивлённый взгляд Снейпа.

— Когда ты не отвечаешь, ты о чём-то думаешь, я точно знаю, — добавил Гарри, — но ты мне не скажешь, верно? Ты не очень-то разговорчивый. Или это потому, что ты со мной?

— Нет, я действительно не люблю изобильных бесед. Впрочем, я против любых излишеств.

— Но в последние дни ты говорил много, — заметил Гарри проницательно.

Он надеялся, что Снейпу будет с ним интересно. Их неожиданный разговор о стихах удивил Гарри. Несколько дней назад он стащил у Снейпа со стола восточную поэзию. Профессор пропажи не обнаружил, хотя Гарри немного надеялся на расспросы. Он воображал, как жестом фокусника предъявит книгу Снейпу и этим обеспечит очередной повод для своеобразного свидания в кухне, а они принялись говорить о поэзии безо всяких поводов. Ту книгу Гарри пролистал сначала без интереса. В конце концов он решил, что короткие строчки всё-таки немного привлекательнее пространных страниц школьных учебников, глупых романов и религиозной литературы и удержал книгу у себя. В стихах кое-где говорилось о музыке, и Гарри, хмурясь, вернулся к заглавию. С удивлением он обнаружил, что его собственные мысли были созвучны напечатанным словам. Потом оказалось, что без всяких звуков и картинок в строчках пела флейта, сияли золотые тюрбаны, волосы юных девушек, и солнце золотило налитой виноград. Пахли благовония, красные и белые розы в садах, напоминавшие об Италии и Ливане. Сердце щемило от необычных чувств. Гарри обнаружил себя лежащим на диване и жадно вдыхающим запах кожаной обивки. Ноздри его трепетали от жажды. Он отшвырнул книгу, как змею, пообещав себе, что больше не тронет её. Гарри не любил наркотиков. Ко всему, что туманило разум, он относился с неприязнью, а к бесполезным стихам — и того больше.

Он нерешительно взглянул на Снейпа. Тот странным образом умудрялся уводить с твёрдой земной поверхности.

— Ты тоже скажи. А ты? Ты счастлив?

Никого поблизости так и не было видно — только птицы изредка нарушали тишину. Гарри чувствовал себя неуверенно, но не показывал этого. Он склонялся к Снейпу и спрашивал настойчиво, заглядывая в глаза, прикасаясь рукой в перчатке к рукаву профессорского пальто. Он хотел злиться на Снейпа за то, что тот был так близко, не желая переводить их отношения в другую плоскость, но не мог, понимая, что и Снейп, возможно, поддавался каким-то имеющимся у него чувствам. С его стороны это было такое искреннее проявление дружеского расположения, что оно ненадолго утихомирило разбушевавшуюся в Гарри страсть. Рядом со Снейпом он испытал не только желание, но и спокойствие. И Гарри сдерживал себя, но часто забывался и снова клал ладонь Снейпу на предплечье, желая, чтобы тот поймал его руку, якобы остановить, но на самом деле, чтобы ответить на прикосновение.

— По-видимому, да. Я, в целом, счастлив.

— Почему-то твоё «вообще» прозвучало тусклее моего «сегодня». — Гарри заглянул ему в глаза. — Ты мало смеёшься.

— А ваше счастье не ходит без гирлянды?

Гарри ответил недовольно:

— Снейп, но ведь это счастье! Ладно, согласен принять твоё, серенькое, в штат.