Собрание сочинений в шести томах. Том 1
- Автор: Бондарев Юрий Васильевич
- Год: 1984
- Язык: русский
- Год: Художественная литература
- ISBN: в издании отсутствует
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Собрание сочинений в шести томах. Том 1». Краткое содержание книги:
Оформление художника В. Любина.
Фотография на фронтисписе Н. Боброва.
Но ветер уносил, разрывал слова, развеивал их, и Борис, непонимающе помахав руками, видимо, так ничего и не расслышав, побежал вверх, к зарослям кустов, зеленеющим до самой вершины, где светились на солнце стволы берез.
— Стойте! Связь кончилась! — опять закричал Алексей и, не выдержав, кинулся наискосок в направлении кустов, к которым приближалась группа Бориса.
Группа продолжала двигаться, канула в заросль кустов, пропала в ней; только отставший с катушкой кабеля связист Березкин, в замешательстве глядя на подбегавшего Алексея, нервно спрашивал:
— Что, что?
— Оглохли, черти? — едва отдышавшись, зло выговорил Алексей. — Не слышите?
— Вперед надо ведь…
— Алексей, ты?
В это время из чащи кустов показался Борис, стремительными прыжками подбежал к ним, разгоряченный, по смуглому лбу его скатывались струйки пота.
— Березкин! Прокладывайте связь через кусты! Быстро! Что остановились? — скомандовал он связисту и спросил возбужденно Алексея: — Ну, что случилось?
— Слушай… у меня кончилась связь… надо двести, двести пятьдесят метров до вершины… — Алексей задыхался. — Есть у тебя?
— Связь? — воскликнул Борис и резко добавил: — Не вовремя кончилась у тебя связь… Как же так?
— Слушай, мне не до вопросов! Обходили болото, не рассчитали! — с трудом выговорил Алексей. — Нужно двести пятьдесят метров.
Несколько секунд Борис молчал, брови его раздраженно хмурились.
— В этом-то и дело, — сказал он наконец, с нетерпением оглядываясь на Березкина. — Дело в том, что нет у меня лишней катушки. Вон, смотрите! У Березкина кончается последняя… А вообще советую: посылай связиста на батарею! Не теряй времени. Единственный выход! Ну, шагом марш! Вперед! — И он, повернувшись с неумолимой решительностью начал подыматься вверх по высоте. — Советую! — крикнул он издали. — Посылай немедля!
Алексей смотрел на удаляющуюся группу второго взвода, видел сгорбленную спину связиста Березкина, прямую фигуру Бориса и думал, что за эту оплошность на фронте его по справедливости могли бы отдать под суд и расстрелять; пехота требует огня, в атаке гибнут люди, а он бессилен открыть огонь…
Тогда он подошел к своей группе, ожидавшей его возле телефонного аппарата. Беленевский жадно курил, а Степанов, поправив очки, спросил тревожно:
— Нет?
— Нет! — ответил Алексей.
— Значит, мы подставили под огонь левый фланг пехоты, — мрачновато проговорил Степанов. — Безобразие и г-глупость!
— Глупейшее положение! — растерянно сказал Беленевский. — Глупейшее!..
Потом они сидели безмолвно, и в этом гнетущем бессилии Алексей с ледяной и колючей нетерпеливостью искал выход и, не находя его, думал: «Да, глупая случайность, непростительная случайность! Но что же делать?» После долгого молчания он приказал:
— Степа, свяжись с батареей!
— Да, да, надо решать. Немедленно.
Невнимательно слушая эти обычные позывные: «Днепр».., я — «Тюльпан»… я — «Тюльпан»…», Алексей хмуро оглядывал вершину холма, над которым по-прежнему сияло глубокое августовское небо: до этого неба было двести пятьдесят метров, но оно было недосягаемо.
— Я — «Тюльпан», я — «Тюльпан». Как слышишь? Даю четвертого… — речитативом звучал голос Степанова. — Товарищ старший сержант! — торопливо прошептал Степанов. — Вас к телефону! Градусов спрашивает, почему не открываем огонь?
Гулко и раскатисто ударило позади орудие. Все разом оглянулись. Снаряд жестко прошуршал над головами и разорвался далеко впереди, по ту сторону холма. Борис открыл огонь, начал пристрелку.
Глава семнадцатая
«Виллис» майора Градусова остановился у подножия холма.
Майор вылез из машины, поспешно зашагал вверх по скату; следом шли капитан Мельниченко и лейтенант Чернецов.
Над степью прошелестел снаряд, разорвался по ту сторону холма. Офицеры прислушались.
— Открыл огонь Дмитриев, — сказал Мельниченко. — Поздно!
— Мне совершенно неясно, Василий Николаевич, — отозвался Чернецов. — Что с ним?
— Неясно? — сипло спросил Градусов, срывая на ходу прутик и не обращаясь ни к кому в отдельности. — А мне кажется — все ясно! Переоценил свои силы и основательно навредил боевым учениям!
От быстрого подъема по косогору он вспотел, с утра мучила одышка, давило сердце, и сейчас его большое лицо выражало болезненную брезгливость. Он щелкнул прутиком по начищенному голенищу, выговорил с придыханием:
— Ошиблись, товарищи офицеры!