Заговорщики Гора

— Из-за фургонов, — объяснил мужчина.

Я не поняла смысла его замечания, поскольку мне казалось, что одного возницы вполне достаточно для управления фургоном, особенно, учитывая тот факт, что фургоны были небольшими. На данный момент, у нас было как раз три фургона. Астринакс правил первым, Лик последним, а Десмонд сидел на передке второго фургона, того самого, в котором везли меня. Тарларион второго фургона, был привязан за кольцо вставленное в прокол в носу, к задку первого фургона, точно также тарларион третьего фургона был привязан ко второму. Соответственно, мне казалось, что трёх возниц было бы вполне достаточно. Безусловно, я слабо разбиралась в таких вопросах, к тому же, не исключено, что Астринакс собирался вернуться в Ар, вместо того, чтобы сопровождать нас до Волтая.

— Забег вот-вот начнётся, — заметил Астринакс.

— Ты на кого поставил, Десмонд? — поинтересовалась Леди Бина.

— На синего, Леди, — ответил кузнец, — я всё-таки из Харфакса.

— А я решила на сей раз рискнуть и поставить на жёлтого, — сообщила она.

— Отличное решение, — похвалил Астринакс.

— Преданность — замечательная вещь, Десмонд, — заявила женщина, — но далеко не всегда это благоразумно.

— Кому-то удобно считать так, — пожал он плечами.

— И это всё? — спросила я. — Меня взяли, завязали глаза и поцеловали, и это — всё?

— Бит-тарск же был заплачен, — пожал плечами тот, на чьём попечении я находилась.

— И всё? — не отставала я.

— Да, — кивнул он.

— А я бы, — заявила я, — предпочла бы поставить на красного.

— Почему? — полюбопытствовал Десмонд.

— Потому, что он не синий, — буркнула я.

— Ясно, — нахмурился он, беря меня за плечи.

— Что Вы делаете, Господин? — только и успела пискнуть я, как была повёрнута на сто восемьдесят градусов, и к моим глазам прижалась повязка, вытащенная им из-за пояса, куда он убрал её незадолго до этого. Полоса ткани снова была дважды обёрнута вокруг моей головы, и завязана на узел на затылке. Я опять, как и прежде, оказалась лишена способности видеть то, что происходило вокруг меня. В расстройстве я задёргала руками, но браслеты надёжно удерживали их за спиной.

— Значит, я не смогу посмотреть соревнования, — заключила я.

— Возможно, — сказал Десмонд.

— Это всё равно не имеет для меня особого значения, Господин, — заявила я.

— И что же в таком случае, имеет для тебя значение? — осведомился он и, не дожидаясь ответа, бросил: — Твоё разрешение говорить отменено.

Я почувствовала слёзы, навернувшиеся на глаза, быстро намочившие и охладившие ткань их темницы.

Мне запретили говорить!

Я опустилась на скамью, терзаясь от ярости и беспомощности, а затем прозвучал гонг, возвестивший о начале забега, посмотреть который мне было не суждено. Толпа вокруг меня пришла в движение, оглушив меня криками, топотом и аплодисментами. Я кожей ощущала её возбуждение людей, их азарт и волнение, но ничего не могла видеть!

«Мне всё равно», — говорила я себе, пытаясь заверить саму себя в отсутствии интереса к таким вещам.