Четыре войны морского офицера. От Русско-японской до Чакской войны
- Автор: Туманов Язон Константинович, Соломонов Борис Владимирович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Вече
- ISBN: 978-5-4484-8386-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Четыре войны морского офицера. От Русско-японской до Чакской войны». Краткое содержание книги:
Книга представляет интерес не только для любителей военно-морской истории, но и для всех читателей, интересующихся историей нашей страны, не равнодушных к судьбам соотечественников, вынужденных покинуть Родину.
Шлюп, уменьшив парусность, направился в открытую им бухту, нащупывая лотом глубину. На палубе готовили к спуску баркас. Из трюма доставали пустые анкерки и бочонки и грузили их в шлюпку. Зорко вглядываясь вперед по курсу, – в этих водах так легко наскочить на предательский коралловый риф, – командир вводит корабль в бухту и, когда лотовый дает ему нужную глубину и кричит, что грунт – песок, дает знак старшему офицеру, и этот звонким голосом командует:
– Марсо-фалы отдай! Из бухты вон, отдать якорь!
Подняв столб алмазных брызг и смертельно напугав проплывавшую мимо акулу, бухает в воду якорь «Кроткого», громыхает якорная цепь, высучиваясь из клюза в легком облачке ржавой пыли, весело бегут по вантам лихие марсовые и, разбежавшись по реям, быстро и скоро крепят сезнями паруса.
Еще длится аврал, а уже с юта кричат:
– Мичман Дейбнер, к командиру!
Мичман Дейбнер бежит на ют от фок-мачты, где его место по авральному расписанию, и, подойдя к командиру, снимает фуражку.
– Извольте, сударь, отправиться на берег за водой, – говорит ему командир. – Паче всего, надлежит вам быть осторожному на баре реки, где бурун всегда особливо силен. Войдя в реку, не прежде того наливайтесь водою, как попробовавши ее, дабы не была она солона, поелику в сих местах прилив бывает зело высок и вода с моря входит далеко в реку. Наливаясь водою, отнюдь не дозволяйте людям отлучаться от шлюпки. Остров сей, Нукагивой именуемый, не так давно открытый, населен, как о сем упоминается в лоции, племенами дикими и нрава весьма свирепого. Посему надлежит вам соблюдать сугубую осторожность, буде встретитесь с туземцами. На случай нападения погрузите в баркас мушкеты с должным количеством свинца и пороха, но не ранее того начинайте палить, как туземцы первые проявят агрессию. Ваша пальба будет слышна на шлюпе, и незамедлительно вам будет послана помощь. Ну-с, вот и все-с. Извольте, сударь, отправляться, не мешкая.
Пока старший офицер спускал баркас, мичман Дейбнер успел сбегать в каюту, где вооружился пистолетом и, сунув в карман пару больших ржаных сухарей, вышел на палубу. Шлюпка уже качалась у борта. Перемахнув через фальшборт, мичман спустился в нее по штормтрапу и приказал отваливать. Восемь гребцов взяли на воду, и баркас направился к берегу, правя туда, где на баре реки отчетливо белели пеной несколько параллельных полос буруна. Когда шлюпка была уже недалеко от первого вала, мичман увидел, что бурун был гораздо выше и грознее, нежели это казалось издали и с борта «Кроткого». Прекрасный пловец, он не боялся бы перевернуться и очутиться в воде, если бы в изумрудных глубинах кристально-чистой воды, не мелькали то там, то тут темные пятна. Одно такое пятно проплыло совсем недалеко от шлюпки, и мичман отчетливо рассмотрел огромную акулу. Плавать в обществе акул мичману совсем не хотелось, и поэтому, подходя к бурунам, он принял все меры предосторожности, чтобы не быть опрокинутым. Он повернул шлюпку кормой к берегу и стал переходить полосу бурунов по всем правилам искусства. Грохот разбивающихся об отмель валов совсем близко; вот уже пенистая верхушка задирает корму баркаса, который медленно продвигается к берегу, табаня, – самый опасный момент, когда падающая масса воды стремится поставить шлюпку лагом.
– На воду! – кричит мичман, и матросы начинают часто грести, чтобы дать шлюпке разбег вперед. Вот вал под шлюпкой, затем нос ее стремительно падает в пропасть, кругом баркаса фантасмагория из пены и брызг, точно все кипит вокруг него…
– Табань обе! – командует мичман, мысленно благодаря Бога, что первый, самый крупный вал пройдет благополучно.
При переходе второго вала мичман Дейбнер уже не так настороженно внимателен, и немедленно получает за это возмездие: шлюпка набирает воды, и все получают свежий душ. Солнце сильно печет, и этот душ людям только приятен, но он совсем не полезен мушкетному пороху. Мичман Дейбнер об этом мало думает и, вал за валом, одолевает буруны, пока, наконец, его баркас не оказывается на зеркальной глади реки, тихо катящей свои чистые воды навстречу оставшимся позади пенистым морским валам.
Баркас поворачивает, вновь носом против течения, и входит в реку. Справа и слева у него уже цветущие берега. Голые пальмовые стволы стеной подходят к самой воде, и кудрявые верхушки их тихо шелестят огромными опахалами своих больших и блестящих, точно лакированных, листьев. С вершины на вершину перепархивают стайки зеленых попугаев, оглашая воздух резким, гортанным криком, а по берегу, шлепая по мелкой воде, бродят какие-то огромные, неведомые тамбовским и калужским мужикам птицы, на длинных ногах и с невероятной величины клювами. Над самой водой взад и вперед, блестя крылышками на солнце, носятся яркие стрекозы. Стаями ходит мелкая рыбешка, шарахающаяся от времени до времени в сторону от невидимого со шлюпки глубинного врага.