Филипп Красивый

Для Филиппа Красивого созыв собора было тем более важным, что, как и Гийом Плезиан, он заранее обратился к этому будущему собору на случай, если Бонифаций предпримет против него самого санкции. Это было своего рода бегом в неизвестность и меры предосторожности были усилены: король попросил собор, низложить Папу и очистить себя от обвинений, которые в будущем этот экс-Папа, несомненно, выдвинет против него.

Чтобы Бонифаций не узнал о происходящем во Франции, Филипп 8 и 28 июля запретил всем церковникам покидать королевство без его прямого разрешения под страхом смерти и конфискации имущества, наказания, которые также должны применяться к королевским чиновникам, которые не будут строго выполнять это решение. Предлог обосновывавший эти запреты вызывает улыбку: из-за возможного нападения фламандцев королю нужен совет всех духовных лиц королевства, поэтому он не может выпустить за границу столь ценных людей.

Он также отправил эмиссаров, чтобы попытаться заручиться поддержкой высшего духовенства и иностранных государей, особенно в Испании, Португалии и Италии. Результат оказался неутешительным: только монастыри и дворянство Наварры, зависевшие от королевы Жанны, подписались под обращением к собору. Во Франции кульминацией кампании стало большое публичный собрание, состоявшееся 24 июня в садах еще строящегося дворца Сите.

Важность этого собрания чрезвычайно велика: оно знаменует собой важный этап в политике установления "связей с общественностью", проводимой Филиппом Красивым. Долгое время это событие игнорировалось историографией, поскольку существовал только один рассказ, который не подтверждался никаким другим документом: хроника Жана Сен-Викторского. Правдивость хроники подтвердило обнаружение в английском государственном архиве Public Record Office письма служащего банка Фрескобальди, адресованного Эмеру де Валенс, графу Пембруку, в котором рассказывается об этом собрании и приводятся те же подробности, что и у Жана Сен-Викторского. Кстати, это также подтверждает важность разветвленной сети итальянских банков в передаче новостей в то время. Хорошо информированные и относительно нейтральные, они обменивались информацией обо всех событиях, способных повлиять на бизнес, и имели в своем распоряжении оперативных курьеров. Проникнув в свиту известных людей, нуждавшихся в их навыках и капитале, они были и бизнесменами, и осведомителями, и даже шпионами. В данном случае автор письма, плохо знающий французский, несомненно, участвовал в собрании, как и Жан де Сен-Виктор, и оба они сообщают совпадающие детали, которые могли знать только очевидцы.