Потаенное судно

Охрим Тарасович передал весть Антону. Антон сбегал переулком вниз, до дядьки Михаила, попросил у него краснобоких яблок-фунтовок, которые сильно уважает Паня, сказал, обращаясь к сыновьям:

— Матросы, кто со мной?

Юрко замешкался, у него, видать, свои расчеты. Володька согласился идти с отцом в больницу, нисколько не раздумывая.

Паня родила девочку. Озадаченный Антон всю дорогу от больницы до центра слободы был занят мыслью, которая беспокоила его своей новизной и непривычностью: «Дивчинка!.. То все хлопцы — теперь дивчинка. И родилась на целую неделю раньше… Они, девчата, видать, все такие нетерпячие…» Обратился к сыну:

— Ладимир, чув, у тебя сестренка?

— Чув.

— Доволен?

— А мне что? Нехай!

Когда зашли в парк и уселись на скамейку отдохнуть, Антон снова обратился к сыну:

— Как назовем?

Володька, по-мужски упершись руками в колена, сидел, размышляя:

— Можно Нюркою, можно Полинкою…

Антон невольно посмотрел в сторону высокого постамента, с которого, словно прислушиваясь к их разговору и специально для этого расстегнув наушники шлема, глядела темно-бронзовая голова Полины Осипенко. Он поймал себя на мысли, что никогда не думал о Полине как о мертвой. Ему всегда казалось, что она находится где-то в далеком и длительном перелете, закончив который обязательно покажется в Новоспасовке. Он подумал о ее имени, примерил его к своей только что появившейся дочери и, поразмыслив, решил, что оно ей совершенно чужое и неподходящее. Когда-то простое и обычное, это имя с годами наполнилось огромным смыслом и от этого отяжелело, усложнилось, перешло в ряд высоких. После такого заключения Полина как человек для него тоже отодвинулась, почужела до незнакомости, постепенно превращаясь чуть ли не в каменную бабу.

Добрые вести (как, впрочем, и дурные) облетают слободу с мгновенной быстротою. Не прошло и часа, как Новоспасовка узнала, что у Балябы появился новый член семейства.

— С прибавлением, Антон Охримович!

— Добрая, говорят, примета, коли девчата родятся!

— Думаешь, войны не будет?

— А то будет?

— Народ говорит: не должно! А так кто его знает?

— Раз народ говорит, значит, не будет.

— Оно, конечно, так. Коли бы все правители народ скрашивали, про войну бы вовсе люди забыли!

— К тому идет дело. Во столько оружия наклепали, что и до краю света недалеко!

— Говорят, за рубежом бомбы теперь на спутниках можно носить. Поднял — и нехай летает до поры до времени. Когда приспичит, дал радиосигнал — и посыпались они на твою голову.

— Нехай лучше на твою!

— Не, це я к примеру…

— Вот балакучий народ: начали про одно, а теперь вон уже куда — чуть ли не до Америки доехали!

— Охримович, бери нас всех в кумовья да беги за горилкою, а то лавка на обед закроется.

Антон пожимал ответно руки, улыбаясь смущенно от неловкости своего положения, выслушивал поздравления.