Ведьма, околдовавшая его

— У меня хорошая сопротивляемость? Или я удачливый? — с гордостью уточнил Никандр.

— Ты упрямый баран, — тяжело вздохнула Ламия. — Думаю, это тебя и спасает. Как и Эрема в своё время. Вы оба отрицали проклятье, и оно на вас не действовало. Однако более впечатлительные люди от встречи со мной падают замертво. Кто-то быстро, как Тар, кто-то медленно.

— Поэтому ты не хотела мне рассказывать?

— Я не хочу, чтобы ты верил, — подтвердила Ламия, но рассказ свой всё-таки продолжила: — Я перестала выезжать из замка вскоре после смерти Дамия. И тем более никогда не представлялась другим именем. Поэтому и никогда не думала, что могу быть не опасной. Всегда считала, что проклятье начинает действовать, когда мужчины просто приближаются ко мне. Но в резиденции никто не умер. Более того управляющий Порил весь день тогда провел со мной, подыскивая чем накормить Ратора. Он касался меня, разговаривал со мной, смотрел мне в глаза, но только спотыкался и ронял подносы. Когда вернулись в замок, я отправила ему пару писем и узнала, что он до сих пор жив. Ради эксперимента согласилась выехать сюда и та же реакция: мужчины стали менее удачливыми, словно засопливили, но жар так ни у кого и не поднялся.

— Они тебя не узнали, а следовательно, не испугались, — понятливо кивнул Никандр. Ламия кивнула.

— На детей я, кажется, никак не действую. Ратор вообще чересчур удачливый и здоровый ребёнок. Да я сама чаще болею, чем он, — заявила она. — На нём быстро заживает любой синяк, даже несмотря на то, что он только учится ходить, падает реже, чем ты. Словно его кто-то или что-то бережет.

— У него мать Ведьма, которая каждый вечер что-то над ним шепчет, — с улыбкой и гордостью за жену заявил Никандр. Ламия снова закатила глаза. Пусть она больше не отрицала того, что кое-какие необычные способности у неё имеются, но его обзывательство так и не одобрила.

— Другие мальчики со мной тоже нормально взаимодействуют, никакого «невезения» с ними не случается. А если прибавить к моим наблюдениям то, что два моих сына были убиты, а не умерли в результате проклятья, и предположить, что Дамий всё-таки скончался от болезни, то получается, на детей я никак не влияю…

— Они не понимают, — перебил жену Никандр, поняв к чему она клонит.

— Да, — кивнула и, недолго помолчав, продолжила. — Я думаю, беда со смертью Ревен нас не миновала. Вы с Ратором в мнимой безопасности… Страх не поддается контролю. Твой Вар не был труслив, но он испугался полчища крыс, а в последствии меня. Сколько ты не отрицаешь проклятье, но и сам часто про него говоришь или думаешь. Рано или поздно испугаешься. Пусть даже на миг! — повысила она голос, не дав мужу перебить себя. — Но это случится, твоя удача, сопротивляемость падет и проклятье тебя захватит, как и Эрема когда-то. Ты только подумай: он сказал мне, что проклятье всё-таки существует, и уже через пару часов упал с коня. Пусть он не был таким ловким и сильным как ты, но тоже не был трусом… А Ратор… Он растет, вскоре начнет говорить, потом понимать, что происходит. И потом узнает, что его мать — проклятая Ведьма… Учитывая то, что дети легко внушаемы, он может поверить даже раньше взрослого мужчины… На расстоянии от меня проклятье перестает действовать. И это значит…