Верность виконтессы. На службе Ее Величества

Давно стемнело, а Сабина, не плача и не двигаясь, лежала, свернувшись калачиком, на краю кровати. Она даже не позволила Манон себя раздеть.

Андрэ неизвестно где раздобыл кроватку для Элиан, и девочка впервые за прошедшие три недели спала в нормальной постели. Рядом на тюфяках устроились служанки, и, чтобы не наступить на кого-нибудь в потемках, на ночь оставили гореть две масляные лампы.

Все давно спали, а в голове Сабины кружили одни и те же мысли.

Чем же Хайфа так очернила ее, что Габриэль даже не пожелал взглянуть на собственную дочь? В чем она, Сабина, провинилась? В том, что более года находилась в заложницах и пролила море слез? Зачем тогда было устраивать такой опасный побег?

У берегов Кипра «Святая Радегунда» попала в ужасный шторм и только мастерство моряков спасло неф от неминуемой гибели. Затем, по мере приближения к Геллеспонту[142], находящемуся под контролем ромеев, капитан Джованни стал терять решимость. Его отвага неуклонно таяла с каждой пройденной милей. Иногда Сабине казалось, что капитан готов высадить их в каком-нибудь порту и удрать обратно, но, хвала Господу, до них вовремя дошла весть о прекращении осады Константинополя.

Осмелев, Джованни благополучно провел неф через пролив и Пропонтиду.

И что в итоге? Родной муж не пожелал даже поговорить с ней!

Наложница - невинная девушка, живущая в дальней комнате полузатворницей, - здесь ни при чем. Родриго прояснил ситуацию. Он не умел лгать, и Сабина полностью поверила его словам: Габриэль обращает на Гликерию не больше внимания, чем на настенное мозаичное панно. Красиво, но и только.

Значит, всю эту мерзкую паутину сплела Хайфа?

Постепенно в голове Сабины из отдельных осколков выстроилась полноцветная мозаика. Вспомнился презрительный взгляд гонца, привезшего ей в марте письмо от Габриэля. Они с Алексеем шли под руку по саду, и посыльный наверняка принял их за любовников. Потом таинственный мужской силуэт на крыше в ночи… Теперь Сабина не сомневалась - то был Ахмед (Андрэ успел рассказать ей, что сарацин служит Габриэлю, но ночует в городе: в Буколеоне мусульманину жить запрещено). Ахмед тогда наверняка увидел поцелуй, который она подарила Алексею в благодарность за найденный Крест, но расценил всю сцену как любовное свидание. Что ж, его нельзя обвинить в оговоре: любой именно так и истолковал бы увиденное. Вот только Ахмеда на крышу привела тайком Хайфа, а позже, также исподтишка, показала Габриэлю, как она, Сабина, гуляет по саду с Алексеем. Выходит, ей не почудилось, она действительно тогда заметила в окне своего мужа. Скорее всего, в тот миг Хайфа и наговорила на нее Габриэлю.